Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 49 – Тимофей Афаэль

Купчиха снова что-то фыркнула, слишком громко, и демонстративно отодвинулась, словно боялась заразиться бедностью.

И тут Зотова, которая до этого мирно беседовала с Машей, замолчала. Она медленно, очень медленно повернула голову. В зале было шумно, но мне показалось, что в этом углу температура упала градусов на десять.

Зотова не сказала ни слова. Она просто посмотрела на купчиху своим светлым «прозрачным» взглядом. Взглядом, от которого, по слухам, в магистрате у чиновников чернила в чернильницах замерзали. Она смотрела на нее, как на грязное пятно на скатерти, а потом чуть приподняла одну бровь — с выражением уничтожающего презрения.

Купчиха поперхнулась на полуслове и залилась краской. Засуетилась, уткнулась взглядом в тарелку и втянула голову в плечи, стараясь стать невидимой. Муж купчихи, заметив взгляд Зотовой, побледнел и ткнул жену локтем, чтобы та угомонилась.

Зотова задержала взгляд еще на секунду — для профилактики, а потом так же спокойно повернулась обратно к Маше.

— Так ты говоришь, пирожки с капустой? — спросила она, и голос её снова стал ровным, светским. — Рассказывай.

Я выдохнул. Гвардия приняла бой и выиграла его одним движением брови.

Сенька, слава богу, ничего не замечал. Крутился на стуле, разглядывая люстру:

— Варь, а она правда из золота?

— Нет, — Варя поправила ему воротник. — Это позолота. Сиди смирно.

— А почему позолота, а не золото?

— Потому что золотая была бы слишком тяжёлой и упала бы нам на голову.

— Ух ты! — Сенька задрал голову, разглядывая люстру с новым интересом. — А если потрясти?

— Сенька!

Между столами скользили официанты.

Чёрные жилеты, белые фартуки, сосредоточенные лица. Дарья командовала ими одними взглядами — кивок туда, жест сюда. Они двигались быстро, но не суетливо. Эликсир «Ритм» делал своё дело — ни одного лишнего движения и никаких заминок.

Они разносили воду в графинах. Хлеб — свежий, ещё тёплый, с хрустящей корочкой. Масло в маленьких розетках.

— Что это? — Глава Кожевенного Цеха ткнул пальцем в хлебную корзину. — Это весь ужин?

Его жена хихикнула:

— Может, они решили нас на диету посадить?

— Хлеб подают перед основными блюдами, — негромко пояснила Дарья, подливая ему воды. — Чтобы вы могли насладиться ароматом, пока готовится горячее.

— Насладиться ароматом? — Кожевенник хмыкнул. — Ишь ты. Умные слова.

Но хлеб взял. Отломил кусок, намазал маслом. Откусил — и замер.

— Мать честная… — пробормотал он с набитым ртом. — Это что за хлеб такой?

— Фирменный, — Дарья чуть улыбнулась. — Рецепт шеф-повара.

Жена тоже потянулась за куском. Попробовала. Глаза у неё округлились.

Я спрятал усмешку. Они думали, это просто хлеб, но мы испекли Бриошь. Французская классика. Секрет был не в муке, а в сливочном масле.

Мы вбили в тесто почти столько же масла, сколько и муки, и добавили желтки. Тесто поднималось трижды. Мякиш получился не серым и плотным, а золотистым и воздушным, как облако. Он пах молоком и сдобой, а лаковая корочка хрустела, рассыпаясь в крошку.

В этом мире такой хлеб считался бы десертом, а мы подавали его как закуску.

Если их так впечатлил хлеб — что будет, когда вынесут суп?

Но не все были довольны.

— Долго ещё ждать? — Судья постучал пальцами по столу. — Мы здесь уже четверть часа.

— Скоро подадут, ваша честь, — Кирилл подскочил к нему с полупоклоном. — Буквально несколько минут.