Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 77 – Тимофей Афаэль

— А вы все… думаете не о том.

Матвей нахмурился:

— Как это «не о том»?

Я постучал пальцем по серебряной монете снова — тук, тук:

— Вы думаете, как ремесленники или торговцы. — Я выдержал паузу, дал словам дойти. — Это ошибка. Мы не пир готовим и не состязаемся с Гусем в дороговизне блюд или ингредиентов. Мы на войне за это.

Я поднял монету высоко, чтобы все видели, как она блестит в свете огня.

— За серебро и за выживание, а серебро и медь нам несут люди. Вы думаете как победить Кирилла, но не думаете о людях, вот в чем ваш просчет.

Маша открыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая её:

— Послушайте меня. Все вы спорите о еде. О том, что вкуснее, что сложнее, что ароматнее, но мы уже который день продаем не еду

Я встал, оперся руками о стол, наклонился вперёд:

— Мы продаём новый опыт и комфорт вот что самое важное.

Тишина стала ещё глубже.

Я выпрямился, прошёлся вдоль стола медленно:

— Посмотрите на толпу. Не на блюда, не на рецепты — на людей. Что им нужно? — Я остановился, обвёл всех взглядом. — Они пришли не есть, а веселиться. Это ярмарка, последний день праздника. Они хотят гулять, смотреть, покупать, пробовать — всё сразу, быстро, на ходу.

Варя медленно кивнула, начиная понимать.

Я продолжал, голос стал жёстче:

— Они хотят есть, не останавливаясь. Они хотят представление — огонь, дым, звуки, запахи. И больше всего на свете…

Я выдержал паузу, дал словам повиснуть в воздухе.

— … они ненавидят очереди.

Фрол улыбнулся, глядя на меня с новым пониманием:

— Продолжай, повар.

Я кивнул:

— Мы не знаем, что Кирилл приготовит завтра, но знаем, что у него есть — хорошие повара, огромный павильон, дорогие ингредиенты и оборудование, какое только можно представить.

Я посмотрел на Матвея:

— Матвей, ты прав — он будет бить по разнообразию и сложности. Потому что он должен оправдать эти ресурсы. Кирилл так привык. Он покажет всё, на что способен «Золотой Гусь» — много блюд и каждое шедевр.

Матвей выпрямился, гордый, что оказался прав.

Я усмехнулся холодно:

— И в этом — его гибель.

Все вздрогнули.

Я прошелся вдоль стола:

— Разнообразие — это хаос. Для примера, десять поваров, готовящих десять блюд — это десять очередей внутри одной кухни. Они будут мешать друг другу, толкаться, ждать своей очереди к печи, к жаровне. Но даже если не будут мешать, сложность — это время. Каждое блюдо требует внимания и точности.

Я выпрямился:

— А люди на площади будут ждать. Стоять в очереди. Смотреть, как повара суетятся внутри павильона. Много блюд — это выбор. Людям нужно будет выбрать из нескольких интересных блюд, а если хочется все? А если нет денег на все? Тогда они потеряют терпение и уйдут, если появится достойная альтернатива. Где быстро, вкусно и интересно.

Маша медленно кивнула, понимание расцветало на её лице:

— А мы…

— А мы, — подхватил я, — ударим туда, где он слаб. Мы дадим им скорость, как давали до этого. А еще мы дадим им возможность попробовать нечто новое, не делая сложный выбор.

Я обвёл всех взглядом:

— Завтра мы создадим одно блюдо. Только одно, но оно будет идеальным.

Повисла напряженная тишина.

Варя прошептала:

— Какое?

Я молчал, давая моменту созреть. Все смотрели на меня, не дыша, ждали следующих слов как приговора или спасения. Затем откинулся на спинку стула, думал, выбирал слова, складывал план в правильном порядке, чтобы они поняли сразу, без лишних вопросов.