Книга Шеф с системой. Империя вкусов, страница 114 – Тимофей Афаэль

Вот он задел на будущее, на котором можно строить дальше.

На кухню спустилась Варя. Молча кивнула мне, подошла к печи, проверила жар. Начала доставать большие миски для теста.

Потом подтянулся Матвей со своими записями. Сел за стол, приготовился записывать.

— Сегодня делаем четыреста пирожков, — сказал я, обращаясь к ним обоим. — Четыре вида, по сто каждого. Пятнадцать продавцов, значит каждому примерно по двадцать шесть-двадцать семь штук. Думаю хватит.

Варя кивнула:

— Хватит. Мука хорошая, тесто быстро замесим.

— Отлично. Матвей, когда остальные проснутся — распредели кто что делает. Сегодня работаем как вчера: старшие на основных операциях, новички помогают.

— Понял, — Матвей что-то быстро записал в тетрадь.

Через полчаса кухня превратилась в цех.

Дети спустились, умылись, вернулись бодрые и готовые работать. Никаких споров, никаких капризов — все знали свои задачи.

Варя с Машей месили тесто в двух больших мисках. Петька с Гришей рубили мясо — мелко-мелко, ритмично, без остановок. Семка резал лук, морщась и утирая слёзы. Матвей шинковал капусту длинным ножом. Ванька тёр морковь на крупной тёрке.

Новички — Тимка, Лёшка и ещё четверо — стояли у отдельного стола, лепили под моим присмотром. Уже намного лучше, чем в первый раз. Руки привыкали, движения становились увереннее.

— Тимка, — окликнул я, подходя ближе. — Края плотнее защипывай. Смотри — тут щель осталась.

Он попытался исправить, но пальцы соскользнули, шов разошёлся. Пирожок развалился на две половинки.

— Вот чёрт, — Тимка покраснел, испуганно посмотрел на меня. — Извини, Александр.

— Ничего страшного, — я взял кусок теста, показал медленно. — Смотри. Тесто живое, оно дышит. Не дави на него, а веди пальцем — вот так, мягко. Чувствуешь?

Он кивнул, повторил движение — осторожно, аккуратно. На третий раз у него получилось. Шов ровный, плотный.

— Молодец, — я похлопал его по плечу. — Видишь? Главное — чувствовать материал.

Я ходил между столами, проверял, поправлял, подсказывал. Атмосфера была рабочая, но не напряжённая. Дети переговаривались негромко, иногда шутили.

К середине утра на больших деревянных подносах лежало четыреста пирожков. Ровных, одинаковых, аккуратно слепленных.

Варя с Машей начали печь. Два больших чугунных противня смазали маслом, уложили пирожки плотными рядами. Задвинули глубоко в печь, на раскалённые кирпичи, где жар был самый сильный.

Печь гудела. Дерево потрескивало внутри. Через открытую заслонку был виден оранжевый пляшущий огонь.

Запах пошёл минут через десять — сначала слабый, потом всё сильнее. Горячее тесто, румяная корочка, мясной сок, капуста с луком. Умопомрачительный аромат заполнил всю кухню.

У всех текли слюнки.

Семка стоял рядом с печью, не отрываясь смотрел на заслонку. Сглатывал. Живот урчал громко.

— Александр, — наконец не выдержал он жалобно. — Ну можно хоть один? Маленький? Я уже час работаю…

Я посмотрел на него — худой, руки в муке по локоть. Хоть и стараюсь кормить их сытно, но пока еще не отъелись, да и пирожки пахнут одуряюще. Потом на остальных детей глянул — все украдкой поглядывали на печь.

— Варя, — сказал я. — Дай всем по одному морковному, когда вытащишь. Заслужили.

Варя строго нахмурилась:

— Разбалуешь их. Это на продажу, между прочим.