Книга Шеф с системой. Рецепт победы, страница 92 – Тимофей Афаэль

— Как ты передашь им сообщение так, чтобы они поверили?

Всеволод позволил себе слабую, гордую усмешку.

— У меня есть способ надежнее любого гонца. Птица, которая знает лишь одну дорогу — прямо в голубятню в главной усадьбе Морозовых.

— Тогда к делу, — голос Степана Игнатьевича был холоден и лишен всяких эмоций. — У нас мало времени. Рассказывай план Морозовых. В деталях.

Всеволод откинулся на стену, и на его губах появилась кривая, полная горечи усмешка.

— План? О, план был изящен в своей простоте. Зима. Дороги непроходимы. Крепость отрезана от мира. Глеб подходит с армией, а я… я просто открываю ему восточные ворота. Никакой осады, никакой лишней крови. Чистая, тихая смена власти.

— И ты верил, что он оставит тебя в живых? — спросил управляющий.

— Я верил, что смогу его переиграть, — мрачно признался Всеволод. — Он обещал мне место наместника.

Степан Игнатьевич кивнул, оценив его откровенность.

— Хорошо. Теперь главный вопрос. Как мы заманим этого волка в капкан?

— Нужно заставить его поверить, что все идет по плану, — ответил Всеволод. — Что князь при смерти, а крепость в хаосе.

— И ты думаешь, Глеб поверит в простое письмо «Приходи, все готово»? — скептически заметил управляющий. — После своего провала в Заречье он будет осторожен, как никогда.

— Он будет осторожен, — согласился Всеволод. — Но он также будет отчаянно желать реванша. Ну а я дам ему наживку, от которой он не сможет отказаться.

Всеволод на мгновение задумался, и в его глазах блеснул огонек стратега.

— Он ждет вестей не только от меня, — сказал Всеволод. — Он знает, что Демьян был моим человеком. Мы должны обрубить этот канал и одновременно показать мою решительность.

— И как ты это сделаешь?

— Я сообщу ему о смерти Демьяна, — холодно ответил Всеволод. — Напишу, что старый дурак начал подозревать неладное, задавать лишние вопросы. Что мне пришлось его убрать, чтобы не сорвать план. Это покажет Глебу, что я не остановлюсь ни перед чем. Он уважает только силу.

Степан Игнатьевич внимательно смотрел на него, оценивая всю глубину цинизма этого хода.

— Хорошо, — кивнул он. — Это сработает. Что еще?

— Еще я сообщу о ложной болезни в дружине, — продолжал Всеволод. — Что половина воинов слегла от какой-то хвори. Это заставит их поторопиться с атакой, пока оборона ослаблена.

— А когда они придут?

— Попадут в засаду, которую мы заранее подготовим, — закончил Всеволод. — И будут уничтожены.

Степан Игнатьевич долго смотрел на бывшего воеводу.

— Ты понимаешь, что предаешь своих союзников?

— Я спасаю свою семью, — ответил Всеволод. — А Морозовы все равно предали бы меня первыми. Так хотя бы от этого будет польза.

— Хорошо. Идем писать это письмо.

* * *

Канцелярия управляющего была ярко освещена множеством свечей. За столом сидел Всеволод. Кандалы с него сняли, но у стены, как каменные изваяния, застыли два гвардейца, включая Борислава.

— Начинай, — сказал управляющий.

Всеволод взял перо.

— Письмо должно быть правдивым, — сказал он, глядя не на Степана, а на чистый лист пергамента. — Глеб знает мой слог. Он почувствует фальшь.

— Тогда пиши так, чтобы он не почувствовал.

Всеволод криво усмехнулся и начал писать. «Глебу Морозову, с почтением и преданностью. Дела идут превосходно. Старый сокол окончательно ослаб…»