Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 73 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Он отложил сводку и взял следующую.

Список специалистов, покинувших регион за последний месяц. Врачи, инженеры, программисты, агрономы — все, у кого были мозги и хоть какая-то квалификация, бежали на юго-восток, к границе Эдема. Там принимали всех, кто мог работать, и платили не обесценивающимися бумажками, а реальными благами — жильём, едой, безопасностью.

Мышкин потёр переносицу и посмотрел в окно.

Холмск, столица Заречья, никогда не был красивым городом. Серые пятиэтажки, разбитые дороги, чахлые деревья вдоль улиц. Но раньше здесь была жизнь — люди ходили на работу, дети бегали в школу, старики сидели на лавочках у подъездов. Теперь улицы пустели с каждым днём, а те, кто оставался, смотрели на мир глазами загнанных животных.

Он не питал иллюзий насчёт происходящего.

Старая Империя умирала, и Долгорукий в Столице пытался гальванизировать труп, не понимая, что никакие разряды не вернут к жизни то, что уже сгнило изнутри. Регионы разваливались один за другим. Соседние губернаторы сколачивали собственные армии из полиции и нацгвардии, ставили блокпосты на дорогах, готовились грызться друг с другом за остатки ресурсов.

Мышкин мог бы сделать то же самое. У него были боевые части в регионе и склады с оружием. Он мог бы объявить независимость, надеть на себя корону местного царька и попытаться удержать власть силой.

Но он слишком хорошо знал свои возможности.

Заречье было бедным регионом, зажатым между тремя более сильными соседями. Любой из них мог проглотить его за неделю, если бы захотел. А они захотят — рано или поздно, когда закончат разбираться с собственными проблемами и начнут искать, кого бы ещё подмять под себя.

Мышкин думал о своих людях. О врачах в районных больницах, которые работали без зарплаты уже сколькол времени. Учителях, которые продолжали вести уроки, потому что не знали, что ещё делать. И многих других, которые не бросали регион и выполняли свои обязанности просто по инерции. Два миллиона человек, зависели от его решений.

Он не мог их защитить. Не с его силами.

Но на востоке, за невидимой границей, лежал Эдем. Место, которое имперская пропаганда называла гнездом сепаратистов и мятежников, где по слухам вырастили такую Стену, что об неё разбилась вся мощь имперской армии.

Когда в лес приходит новый, более крупный хищник, думал Мышкин, у мелкой дичи есть два варианта. Можно попытаться спрятаться и надеяться, что тебя не заметят. Или можно первым принести хищнику тапочки и надеяться, что он оценит услугу.

Мышкин никогда не был героем. Он был прагматиком, который двадцать лет выживал в системе, не продавая душу и не предавая своих людей. Сейчас его прагматизм говорил ему одно: лучше живой вассал, чем мёртвый царёк.

Он нажал кнопку селектора.

— Нина Павловна, зайдите ко мне.

Секретарь появилась через минуту — немолодая женщина с усталым лицом и цепким взглядом, которая работала с ним ещё со времён районной администрации.

— Свяжитесь с Эдемом, — сказал Мышкин, и его голос звучал спокойнее, чем он себя чувствовал. — Отправьте запрос на аудиенцию. Скажите, что губернатор Заречья хочет обсудить вопросы интеграции.

Нина Павловна не изменилась в лице, только кивнула и вышла.

Мышкин снова посмотрел в окно на умирающий город и подумал о том, что через несколько часов он либо спасёт свой регион, либо окончательно его похоронит.