Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 48 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Амфитеатр взорвался шумом.

Люди вскакивали с мест, переговаривались, размахивали руками. Степан слышал обрывки фраз: «Бесплатно?», «Это возможно?», «Я правильно понял?». Инженеры и директора заводов шумели, обсуждая услышанное.

А Степан сидел и улыбался.

Он смотрел на Хозяина, который по-прежнему неподвижно сидел в своём кресле из корней, наблюдая за реакцией зала.

Гул в амфитеатре стих не сразу. Алина терпеливо ждала, пока люди переварят услышанное, пока осядет первая волна возбуждения. Наконец, она переглянулась с Хозяином. Тот чуть кивнул, и она продолжила.

Голограмма сменилась. Теперь над сценой висели знакомые до боли силуэты — панельные пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, серые коробки, в которых жило большинство населения региона.

— Империя строит из бетона, — сказала Алина. — Технология, которой две тысячи лет. Эти дома начинают разрушаться раньше, чем вы успеваете выплатить за них всю сумму.

По залу прокатился невесёлый смешок. Все здесь знали, о чём она говорит.

— Мы отказываемся от цемента, — продолжила Алина. — Не потому, что его нет, а потому что строить из камня в эпоху био-полимеров — всё равно что ездить на телеге, когда есть автомобили.

Скворцов из Ольховки подался вперёд. Степан помнил его историю — город, где закрылась единственная больница, где люди жили в домах, которые буквально рассыпались на глазах. Сейчас на его измождённом лице читалась смесь надежды и недоверия.

— Но сносить старые дома — это же… — начал он, не выдержав.

— Мы не будем сносить, — Алина повернулась к нему. — Мы поступим иначе.

Голограмма показала пятиэтажку крупным планом. Трещины на стенах, просевший фундамент, отвалившаяся местами облицовка — типичная картина для любого города региона.

А потом из земли вокруг здания начали подниматься структуры.

Степан смотрел, как переплетённые волокна, похожие на корни, но с металлическим отливом, оплетают стены, проникают в трещины и срастаются с фундаментом. Дом на голограмме преображался, обретая вторую кожу.

— Симбиотический каркас, — объяснила Алина. — Культура, которую мы называем «Железное Древо». Она оплетает здание, создаёт внешний несущий скелет. Держит стены, не даёт терять тепло. Сама затягивает трещины и фильтрует воздух.

— Живой дом, — прошептал Лисицкий. Его глаза за стёклами очков были огромными. — Вы создали живой дом.

Волкова из Заводского вцепилась в подлокотник.

— У меня полгорода в таких коробках живёт, — сказала она, и голос у неё дрожал. — Скоро нужно будет народ расселять, а на какие шиши? Вы хотите сказать, что это… что мы можем…

— Можете, — кивнула Алина. — Реновация одного здания занимает неделю. Культура приживается, встраивается в структуру, и дом получает ещё пятьдесят лет жизни. Минимум.

Волкова прикрыла глаза и улыбнулась. Огромный груз свалился с ее плеч.

— Для нового строительства, — продолжала Алина, меняя голограмму, — мы разворачиваем поточное производство.

Над сценой возникла схема завода. Огромные прессы, конвейерные линии, штабеля готовых панелей на выходе.

— Карбон-полимерные модули. Сырьё — углерод из Каменска и смолы из Леса. Готовый материал легче дерева, прочнее стали, с нулевой теплопроводностью. Дом из таких панелей не нужно отапливать — он сам держит тепло. Не нужно ремонтировать — он не гниёт и не трескается.