Книга Речной Князь. Книга 2, страница 121 – Тимофей Афаэль

Волк, наблюдавший за нами с края ямы, хохотнул, поигрывая ножом.

— Ишь ты. Малёк-то у нас добытчик, оказывается. Ты, Гнус, смотри в оба и учись, а то так и сдохнешь с пустым брюхом у полной реки.

— Да ну вас, — огрызнулся Гнус, обиженно засопев, но глаз от воды не отвел, завороженный процессом. — Просто повезло сдуру. Прямо под нос ей сунул. Сейчас полдня с пустой палкой просидит.

Я молча обновил наживку, сместился чуть в сторону и опустил леску правее. Снова резкий рывок, едва поплавок коснулся воды. Серебристая тушка ударила хвостом по прибрежной грязи. Потом ещё одна.

Бурилом одобрительно крякнул сверху:

— Таскай, Кормчий, покуда клюёт. Рыжий, берись за нож, не спи.

Через четверть часа на траве били хвостами пять рыбин. Рыжий принял улов и принялся споро потрошить, даже глазом не моргнув. Он всё знал с самого начала. Наблюдательный засранец.

Костер развели тайный — выкопали узкую, глубокую ямку, обложили камнями и нажгли сухого плавника. Жар от него шел сильный, а света и дыма почти не было. Уха вышла знатная. Мы хлебали её по очереди прямо из котелка, обжигаясь и переговариваясь тихим шепотом.

— Эй, Бес, — Гнус облизал губы. — А в Прорве, говорят, рыба с человека ростом. Брешут?

— Может и брешут, а может и нет, — пожал плечами он. — Сам не видал, но старые гребцы баяли, что сомы там лодки хвостом переворачивают.

— Вот бы вытащить такого, — мечтательно протянул Гнус. — Кормчий его подсечёт, а я уж тут на подхвате буду глушить палкой.

— Палкой? — Волк фыркнул. — Да такая рыбина тебя схарчит вместе с твоей палкой, — Волк вытер нож о штаны. — Сначала дело сделаем, а потом хоть на водяного с острогой ходите.

* * *

Вторую ночь мы шли так же — во тьме, на ощупь, крадучись по мелям. Днём снова прятались в лесу, спали в ямах, ели рыбу. Говорили мало, берегли силы и нервы. Напряжение росло с каждой пройденной верстой. Смерть в деревянных бочонках, болтающихся позади лодки, давила на плечи.

Первое горлышко мы увидели на исходе третьей ночи.

Река здесь сжималась земляными тисками. Высокие крутояры нависали над ней козырьками, подмытые весенними паводками. Прямо на этих выдающихся лбах ревели два огромных костра, швыряя искры в черное небо. Из-за нависшей земли желтый свет падал отвесно, заливая лишь стремнину. Фарватер сверкал как вычищенная медь, и посреди этого светового пятна покачивался на якоре княжий карбас.

А вот под самыми обрывами, куда свет не доставал, лежала непроглядная темень. Голоса стражи плыли над водой. Кто-то рассказывал похабную байку про бабу из посада, другой громко ржал в ответ.

— Стой, — одними губами прошептал Бурилом. Гнус и Рыжий замерли. «Плясун» остановился. Бочонки на волокушах ткнулись в корму.

Я вгляделся во мрак. По центру — световой капкан, туда соваться верная смерть, а вот справа, под самым обрывом, где старые ивы полоскали ветви в воде было очень темно. Карта реки показывала, что там мелко, дно усеяно топляком и острыми камнями, способными распороть днище. Гиблое место. Дозорные туда точно не сунутся. Нависший берег укроет нас от чужих глаз, а яркий огонь костров окончательно ослепит стражу на карбасе.

— Правее бери, — шепнул я. — Под самый крутояр.

Гнус и Рыжий бесшумно опустили вёсла в воду. «Плясун» пополз к спасительной тени.