Онлайн книга «Речной Князь. Книга 1»
|
А Малёк был никем. Приблудыш, что жил хуже цепного пса. И вот этот заморыш, у которого даже права голоса не было, вдруг перестал гнуться. Встал, оскалился и попер на матерых волков. Да ладно бы просто огрызался! Он чинил ушкуй, утирал каждый раз нос Волку, доводя его до белого каления, и пробился на корму. Стал Кормчим — человеком, от которого зависят жизни всех этих быков на ушкуе. Для Гнуса, который привык выживать, пряча глаза и вжимая голову в плечи, это ломало всё, что он знал о жизни. Забитая дворняга не становится вожаком. Так не бывает. А Малёк стал. И от этого дикого, неправильного порядка у Гнуса липко холодело внутри. Гнус перевел взгляд на Атамана. Огромная фигура Бурилома застыла неподвижным силуэтом на фоне темнеющего неба. Вся команда словно окаменела. Тридцать мужиков замерли на своих местах, боясь даже вздохнуть. Гребцы так и не опустили весла, бойцы вжались в борта. Гнус чувствовал напряжение в воздухе. Вот-вот полыхнёт. Крыв сгорбился на своей банке. Матерый речник сейчас был бледен как полотно и неотрывно смотрел на доски под ногами, словно моля их разверзнуться. Волк стоял чуть поодаль от Атамана и в его взгляде, брошенном на Кормчего, читалось откровенное удовлетворение. Щукарь тоже не сводил с мальчишки на потеси тревожного взгляда. Мгновения тянулись для Гнуса мучительно долго. Наконец Бурилом повернул голову и перегнулся через борт. Он долго и внимательно изучал длинную, уродливую борозду на корпусе, где дубовая обшивка была содрана до самой белой сердцевины. Атаман молча оценивал глубину этой раны на теле корабля. Затем он выпрямился и развернулся лицом к команде. Внешне вожак оставался спокойным, но в его глазах горела такая ярость, что мужики в первых рядах невольно отпрянули назад. И в эту звенящую тишину ворвался хриплый, полный злобы рык Бугая. Здоровяк вскочил со своей банки, сжимая кулаки. — Ах ты гнида! — рявкнул он, уставившись на сгорбленного Крыва. — Ты что творишь, паскуда⁈ — Я сам видел! — тут же подскочил Клещ, багровея от бешенства и хватаясь за нож. — Он веслом в противоход ударил! На камень нас толкал, сука! «Чёрная кость» взорвалась. Страх и дикое напряжение проклятых порогов вырвались наружу. Мужики повскакивали со своих мест, готовые разорвать Крыва. — На дно нас пустить решил, падаль⁈ — Себя не жалко, так нас забрать удумал⁈ — За борт гниду! На куски порву! Толпа гребцов, скаля зубы и хватаясь за оружие, качнулась к левому борту. Гнус вжался спиной в борт, стараясь стать невидимым. Он ненавидел Крыва — в прошлую осень этот ублюдок выбил ему зуб просто за то, что Гнус споткнулся и толкнул его, но сейчас от ярости мужиков ему стало жутко. Крыв вжался в скамью, его затрясло. — Пасти захлопнули, смерды! — Волк шагнул наперерез, выхватывая топор. Его «белая кость» тут же ощетинилась сталью, оттесняя разъяренных гребцов. — Назад сдали, пока кишки на палубу не выпустил! — Да он нас всех о гранит чуть не размазал! — взревел Бугай, выхватывая из-за пояса топор и делая шаг на десятника. — Сторонись, Волк! — СТОЯТЬ! Рёв Атамана ударил по ушам так. что Гнус аж пригнулся. Ушкуй, казалось, вздрогнул всем деревянным корпусом. Мужики замерли, сверля друг друга ненавидящими взглядами. Волк не опустил топор, но Бугай нехотя сделал полшага назад. |