Книга Речной Князь. Книга 1, страница 81 – Тимофей Афаэль

Корабль готов. Команда тоже.

Я поднял голову и поймал на себе пристальный взгляд Волка. Он стоял у костра, задумчиво поигрывая на свету лезвием ножа. Увидев, что я смотрю, он театрально, медленно провел большим пальцем по заточенной кромке и издевательски подмигнул. Я ответил ему спокойной усмешкой.

Блефуй, сколько влезет, серый. На воде закон диктую я.

Я спустился по сходням на стылый песок. Завтра всё изменится. Палуба будет скользкой от крови. Сегодня я сделал всё, что требовал этот жестокий мир.

Капитан ледокола готов принять свой первый настоящий бой.

Удача — девка, а Смерть — жена, Выпьем удачу свою до дна!

(Песня ушкуйников «Ярость Весла»)

Вечер перед походом застал Бурилома в его доме — добротной избе на краю Гнезда. Он сидел за столом, разглядывая карту реки при свете сальной свечи. Карта была грубой, нарисованной на выделанной шкуре углем, с неточными отметками мелей, но лучшей у него не было.

Завтра охота. Караван купца по прозвищу Куница — жирная добыча. Если взять караван без потерь, ватага будет сыта и одета до следующей весны. Но чтобы взять Куницу, нужно пройти через Змеиные Зубы.

Бурилом провёл пальцем по шкуре, останавливаясь на изломе русла, обозначенном частоколом кривых линий.

Змеиные Зубы — острые подводные камни, бешеная вода в узкой каменной теснине. Настоящее кладбище ладей, и он доверил провести ушкуй через это кладбище тощему мальчишке.

Бурилом усмехнулся в бороду.

Безумие? Возможно, да только он видел, что этот «Малёк» сделал на Старых Быках. Прошёл вглухую и сделал Крыва. Не оступился ни разу. Зубы страшнее Быков, но суть та же — у него есть чутье.

Кто-то шептался про глупое везение. Другие плели про колдовство. Бурилом в везение не верил.

А вот в призвание…

Пятнадцать лет на реке научили его: бывает чутьё, которое дороже серебра. Он начинал простым гребцом. Прошёл путь от весла до топора, от топора до места Атамана. Видел, как седые кормчие топили ушкуи от страха, и видел, как зеленые юнцы творили чудеса на чистой ярости.

Он выжил, потому что не держался за старые байки, а брал тех, кто давал дело. Мальчишка дал дело, значит, он полезен и опасен, как клинок без рукояти.

А тупым железом Бурилом не пользовался.

Дверь распахнулась без стука. Холодный сквозняк рванул пламя свечи, в избу шагнул Волк. Бурилом даже не поднял глаз от шкуры. Он знал, зачем тот пришёл. Волк подошел к столу и уперся кулаками в скобленые доски. Его узкое лицо перекосило от злости.

— Ты в своем уме, Атаман? — голос его прозвучал низко, с хрипцой. — Ты всерьез доверил этому щенку вести нас через Зубы⁈

Бурилом медленно поднял взгляд.

— Всерьез.

Волк ударил кулаком по столу. Свеча мигнула, тени метнулись по бревенчатым стенам.

— Он ведьмак! — выплюнул Волк. — Ты видел, что он творит! Прошёл Быки с завязанными бельмами! Это бесовщина! Он заведёт нас на камни! Сгубит стаю ради кровавой жертвы своему хозяину!

Бурилом слушал молча. Он знал Волка давно. Не очень умный, но очень умелый боец. Жаль что жадный до власти. Волк давно метил на его место, и внезапный взлет мальчишки-кормчего перебил ему всю масть.

Ты боишься не за ватагу, Волк. Ты боишься, что он станет нужнее тебя.

— Крыв — битый кормчий! — продолжал давить Волк. — Он ходил через Зубы много раз! Почему не он⁈