Книга Речной Князь. Книга 1, страница 138 – Тимофей Афаэль

Он посмотрел на меня с вызовом:

— Докажи.

Я кивнул, принимая вызов:

— Я докажу.

— Как? — спросил Атаман с интересом, потому что разговор пошёл серьезный.

— Дай мне срок, — ответил я. — И дай мне людей. Пусти меня в кузницу к Микуле и дай в помощь Дубину-плотника. Я сделаю первый самострел и покажу тебе, на что он способен.

Атаман молчал, обдумывая предложение.

Волк вдруг подал голос — все еще хриплый, но уже без той бешеной ярости, что была раньше. Он цеплялся за остатки своего авторитета:

— Это бред, Бурилом. Железо не гнется, оно ломается. «Против ветра» ходить нельзя. Это сказки для дураков.

Он посмотрел на вожака, ища поддержки:

— Атаман, ты же не купишься на это? На каракули на столе?

Но в его голосе не было прежней силы. Я видел это, и Бурилом видел тоже. Волк боялся, что я окажусь прав.

Атаман перевел взгляд с Волка на меня.

— Волк дело говорит, — произнес он. — Это всё слова, а я верю глазам и делам, Кормчий. Не языку.

Он сделал паузу, будто нехотя принимал решение.

— Я даю тебе три дня. Пойдешь к Микуле, — продолжал Атаман, буравя меня взглядом. — Возьмешь Дубину. Объяснишь им, чего хочешь. Они сделают.

Он шагнул ко мне вплотную, нависая горой:

— Но запомни, малёк. Через три дня ты принесешь мне эту штуку и она должна стрелять, и должна пробить кольчугу.

Атаман кивнул сам себе, будто принял какое-то решение:

— Если она сломается или окажется пшиком — ты ответишь передо мной, потому что ты бросил мне вызов, — он замолчал, словно давал возможность мне отступить, вот только отступать я не собирался. — Если самострел пробьёт щит с пятидесяти шагов — мы будем говорить дальше.

— Понял, — ответил я твердо. — Через три дня. Готовь щит, который не жалко, Атаман.

Атаман перевел тяжелый взгляд на Волка:

— А ты, Волк, будешь при этом.

Волк вздрогнул от неожиданности и резко обернулся к вожаку:

— Что? Мне нянькой к нему набиваться?

— Ты — мой лучший воин, — отрезал Атаман, не давая ему возразить. — Ты водишь «белую кость». Тебе с этим оружием в бой идти, если оно того стоит. Вот ты и суди.

Он указал на меня пальцем:

— Ты будешь его тенью. Смотри, что и как он делает. Чтобы никакой хитрости или подлога. Через три дня ты, а не он, скажешь мне — годно это для боя или мусор.

Волк перевел взгляд с Атамана на меня. Лицо его пошло пятнами — перспектива провести три дня бок о бок с тем, кого он мечтал зарубить, была ему поперек горла, но приказ Атамана — закон. Ослушаться сейчас — значит потерять лицо.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я присмотрю.

Атаман кивнул, теряя к нам интерес и возвращаясь к карте:

— Тогда по рукам. Срок пошел. Проваливайте.

Но если ты выжил и стал сильней — Значит, ты стоишь своих царей.

(Песня ушкуйников «Закон Стаи»)

Я шагал к кузнице, на ходу обдумывая задумку собрать самострел за три дня. Срок казался безумным, но отступать некуда.

С ложем Дубина справится: он весла тесал, дерево знает и чувствует, поэтому вырезать основу с желобом и прикладом для него не хитрость. Спусковой механизм сделать сложнее. Микуле предстоит выковать зацеп и рычаг, которые нужно подогнать точно и без шата, чтобы тетива срывалась от одного нажатия. Он мастер, руки золотые — должен сладить.

Главной бедой оставалась стальная дуга, способная выплюнуть болт с такой силой, чтобы он прошил кольчугу. Я замедлил шаг, глядя на раскисшую дорогу.