Книга Чун Цзы. Книга 1, страница 98 – Шу Кэ

Ло Иньфань горько улыбнулся.

После стольких лет тишины и покоя, без тревог и забот, кто бы мог подумать, что теперь его будут беспокоить такие вещи. Неужели это и есть то чувство, которое называют «родительской любовью»?

Раньше он считал, что идея оставить ее рядом с собой, защищая от любых происшествий, – самая правильная. Но после испытания навыков владения мечом Ло Иньфань обнаружил, что зачастую все не так просто, как он себе представлял. Быть учеником школы бессмертных и совершенно не владеть магией очень опасно. Если бы в тот день на месте Цинь Кэ был кто-то другой… итог даже страшно представить.

Он воспитывал Чун Цзы с малого возраста и знал характер своей ученицы. У нее удивительный талант, но к ней относятся предвзято. Даже он, ее наставник, не может остаться беспристрастным. И дело не в доверии, а в том, что почтенный Чунхуа не смеет пойти на такой риск. Цена ошибки – школа Наньхуа и даже все простые люди. Великое бедствие времен Ни Луня до сих пор остается кошмаром для многих.

Но ребенок, с детства терпевший обиды, вступивший в школу бессмертных, но лишенный возможности учиться и защищать себя, все равно остается чист и невинен.

Она никогда не жалуется, по-прежнему безоговорочно доверяет своему учителю.

Даже самые безжалостные боги были бы тронуты таким самопожертвованием.

За долгие годы, что Ло Иньфань провел один, культивируя бессмертие, он на многие вещи привык смотреть легко. Даже собственная жизнь мало его заботила, характер стал равнодушным.

Кроме защиты простых смертных и охраны Монумента Шести миров, ничто и никто не были для него важным. Однако теперь… Этот ребенок с ним уже пять лет, она искренна и преданна, что заставляет Ло Иньфаня чувствовать себя обязанным. А если добавить чувство вины за то, что он не может по-настоящему быть для нее учителем, бессмертный больше не мог сохранять свою невозмутимость. Вот и перед отправлением в школу Куньлунь он переживал о безопасности ученицы и беспокоился о ее будущем. Обычно он уходил сразу же, как принимал решение, но сегодня медлил, продолжая размышлять о том, что ей сказать, как успокоить и какие советы дать.

Ло Иньфань стоял перед дворцом на берегу источника Четырех морей, заложив руки за спину. Полы его длинных белых одежд струились по земле, будто составляя единое целое с вечным туманом.

Чун Цзы вышла из дворца и увидела эту удивительную сцену. Она долго стояла, замерев, а затем тихо подошла и окликнула:

— Наставник.

Ло Иньфань приветственно кивнул, не оборачиваясь.

— О чем задумался учитель?

— Твой учитель думает, не совершает ли он ошибку.

Тон его голоса был таким же ровным, как и всегда. Это не было похоже на слова, скорее на вздох, наполненный грустью, беспокойством и сожалением.

Чун Цзы все мгновенно поняла.

— Наставник, мое ранение было несчастным случаем. По чьей вине я тогда оцепенела? Я сама виновата, надо было просто обо всем сказать раньше, тогда ничего бы не произошло. – Она легко запрыгнула на каменный мостик. – К тому же теперь все в порядке.

Эта девочка понимает все! Ло Иньфань покачал головой и наконец посмотрел на нее.

— Ты продолжаешь прыгать, точно ребенок, который никак не вырастет.

Чун Цзы опустила глаза и улыбнулась.

Девушка и правда хотела бы вечно оставаться ребенком, каждый день прижиматься к своему наставнику, как она делала это раньше. Но теперь она может оказаться в его объятиях, только испытав боль.