Книга Чун Цзы. Книга 1, страница 142 – Шу Кэ

Красивое лицо Чжо Хао исчезло, и стеклянная поверхность опустела. Чун Цзы сжала губы и поспешно перевернула зеркало, оставив его на столе. Тихо выйдя за дверь, она села на ступени и, прислонившись к колонне, оцепенело уставилась на главный зал.

Двери были широко распахнуты, но знакомой фигуры нигде не было видно.

Яркий свет жемчужины Ночи отражался от туманных облаков у поверхности земли, превращаясь в Млечный Путь.

«Что он сейчас делает? Может быть, что-то пишет за столом или мирно наслаждается чаем? А может, закрыв глаза, медитирует, стараясь достичь просветления? Или практикует какую-то высшую небесную технику?»

Он был в курсе мыслей и чувств девы Чжо Юнь. Но никогда не должен узнать о чувствах Чун Цзы. Нельзя позволить ему узнать. Нельзя никому позволить понять ее мысли.

Отчаяние и невозможность смириться – эти эмоции невидимой рукой сжимали горло девушки, не давая дышать.

И тем не менее у нее и мысли не могло возникнуть о том, чтобы покинуть пик Пурпурного бамбука. Покинуть его.

Слова Янь Чжэньчжу пришли на ум, точно спасительная соломинка, приносящая надежду: «…такого человека, как почтенный Чунхуа, достойна лишь бессмертная невероятной красоты. Боюсь, он действительно никогда не женится».

Вот и хорошо. По крайней мере, она сможет всегда быть рядом с ним.

Девушка молила небо лишь об одном: пусть они навсегда останутся учителем и ученицей и будут вечно жить вместе на пике Пурпурного бамбука.

Чун Цзы думала, что ее наставник где-то в глубине зала, на самом же деле зал был пуст. Глава Юй Ду еще утром позвал Ло Иньфаня, чтобы обсудить дела, так что на пик Пурпурного бамбука он вернулся очень поздно.

Ступив на лестницу, мужчина увидел, что его маленькая ученица уснула, прислонившись к колонне.

Ло Иньфань медленно поднялся по лестнице и остановился перед ней.

Она уже так выросла. Линии маленького лица стали изящными, худые руки – грациозными и нежными. Даже под свободными белыми одеяниями не скрыть ее элегантной хрупкой фигуры. Девушка перед ним – уже не та маленькая девчонка, что хваталась за его руку и ластилась, словно котенок.

Заметив эти изменения, Ло Иньфань почувствовал легкую грусть.

Как и все родители в мире, он, с одной стороны, хотел, чтобы ребенок вырос разумным и успешным, а с другой – надеялся, что он навсегда останется маленьким, милым и невинным и будет вечно рядом.

Он даже не осознавал сейчас, насколько эгоистичные мысли посетили его голову.

В последнее время Чун Цзы все делает очень осторожно, даже во сне на ее маленьком лице читалось переживание. Это разрывало его сердце.

Му Юй был сурово наказан. Наверняка она усвоила этот урок. Ло Иньфань чувствовал раны ее сердца, понимал мысли, осторожные шаги в его сторону. Последние несколько месяцев он был намеренно холоден с ней, желая преподать урок, однако воспитанница не оставляла попыток загладить вину. Мужчина перестал пускать ее в главный зал, а она каждый день ждала снаружи, делая вид, что играет с водой или любуется звездами.

«Что же делать с этим ребенком?!»

Он не мог позволить ей ступить на ложный путь, ведь все это произошло по его вине. Он, наставник, не смог ее научить.

Ло Иньфань еще немного постоял молча, а затем взмахнул рукавом, перенося Чун Цзы в ее комнату.

Проснувшись на следующий день, Чун Цзы обнаружила, что лежит в собственной кровати. Она плохо помнила вчерашние события. Помнила только, как сидела на ступенях, ожидая возвращения наставника, и сама не заметила, как заснула.