Книга Зал костей, страница 110 – Тим Харди

Казалось, Этта была совершенно сломлена, однако когда старуха попыталась выпрямиться, скребя клюкой по каменному полу, меня охватили злоба и ненависть.

— Убирайся прочь! – выплюнул я. – Если ты так дрожишь за свою жизнь и бросаешь меня на милость Тюрвинга, давай, уходи. Мой клан отказался от меня, с чего бы тебе вести себя иначе?

Этта замерла – черный силуэт на фоне тусклого света, падающего из окошка в двери.

— Я не бросила тебя. Я сделала все, что могла. Прости.

Она повернулась, медленно подошла к двери и постучала клюкой по толстому дереву. Дверь распахнулась, и старуха, не оглядываясь, прошаркала в коридор. Хаарл захлопнул дверь, повернул ключ в замке, затем послышался скрежещущий звук: из держателя вытащили факел. Шаги постепенно удалились, свет в окошке погас, и я вновь остался один в темноте.

Большой зал был такой же частью моего дома и детства, как и мои покои в Северной башне. Мальчишкой я гонялся за братом и нашими друзьями вокруг пиршественного стола, дрался на деревянных мечах у очага, смотрел, как отец правит кланом, сидя на троне Рива. Темными зимними ночами мы собирались здесь послушать песни и сказы Дарри, в которых он оживлял нашу историю. Большой зал запомнился мне шумным и полным людей, особенно в день свадьбы Нуны. Теперь же здесь было тихо и темно, лишь слабый свет исходил от двух маленьких жаровен, установленных на возвышении. Меня сковали по рукам и ногам, и мои неверные шаги эхом отдавались от каменного пола, сопровождаемые тяжелой поступью стражей – шести воинов из клана Ворунд. Путь от темницы быть долгим, и я не мог поверить, что вокруг не осталось и следа от жесткой схватки, которая унесла жизнь моей семьи и моих друзей.

Человек, который велел их убить, гордо восседал на троне, где совсем недавно сидел мой брат. Перед ним были расставлены деревянные скамьи, как обычно их расставляли для схода клана. Однако сегодня всеобщее внимание было приковано к помосту посредине, и это походило скорее на суд, чем на выборы. Учитывая важность встречи, удивляло, что в зале собралось очень мало людей. Лундвар, Хроди и Сандар расположились на своих обычных местах. Поначалу я думал, что они одни, но, подойдя поближе, заметил дюжину или более воинов, на щитах которых красовался медведь, символ Ворунда. Воины молча стояли в тени, образуя широкий полукруг за участниками схода; все были в кольчугах и держали мечи или топоры на изготовку, не оставляя сомнения в том, что Тюрвинг не терпит инакомыслия. Еще двое воинов стояли по бокам самого Тюрвинга, и я заметил, что у одного из них не хватает левой кисти, обрубок обмотан окровавленной тряпицей, а рука висит на перевязи. Выступившая на его лбу испарина отливала красным в отблеске жаровен.

На остальных скамьях, где обычно располагались представители Ромсдаля и Каламара, сейчас сидели Карас, которого сопровождали Нуна и Сигурд, и Брунн Четыре Ветра, суровый воин крепости Ульфкель и добрый друг моего отца. Хотя ему еще не исполнилось и сорока, он выглядел старше, и по его лицу, покрытому кровью и синяками, было ясно, что он не сразу смирился с победой Ворунда. Возможно, хоть один человек выскажется на сходе в мою пользу.

Стражи бросили меня на колени перед Тюрвингом. Его глумливая улыбка привела меня в ярость, но я изо всех сил старался держать себя в руках. Заплаканные глаза Нуны покраснели и опухли, ее лицо застыло от горя и ужаса. В Большом зале наша семья правила со времен моего прадеда. Сейчас я молча взывал к духам предков, чтобы они помогли установить справедливость.