Книга Дикая кровь, страница 172 – А. Дж. Врана

– Я не могу.

Опровержение и подтверждение в одном ответе. Леший, должно быть, перенес Мию в мир грез после того, как она догнала Кэлан. Она боялась думать об Аме, кости хрустели, когда ее тело изгибалось в волчью форму. Что бы ни случилось на другой стороне, Мия была бессильна. Но Алина была там, в ловушке, когда Кэлан захватила ее.

– Пожалуйста, – взмолилась Мия, – не заставляй ее убивать.

Леший резко наклонил голову.

– Это единственный способ.

– Разве ты не ее друг? – Она бросила вызов. – Ты лишаешь ее свободы воли.

– Я избавляю ее от заблуждений, – прогрохотал его голос, в каждой ноте звучала какая-то диссонансная трель. – Снимаю фальшивую оболочку, как дерево сбрасывает хрупкую кору.

– Ты обрекаешь ее.

– Я освобождаю ее.

– Нет, – раздался знакомый протяжный голос, – ты глупец.

Мия резко обернулась, сердце чуть не разорвалось у нее в горле. У нее за спиной стояла маленькая фигурка, изможденное тело было укрыто мантией из темных перьев. Труп, облаченный в ворона.

– Гавран.

Губы приоткрылись, обнажив острые зубы, чернильные глаза переводились с Сновидицы на лешего.

– Глубокие корни не всегда находят воду, а возраст не обещает мудрости.

Леший был невозмутим, его внимание было приковано к ворону, облаченному в мальчика.

– Ты думаешь, я настолько глуп, что не могу понять твоих загадок, птичка?

Мальчик заложил обе руки за спину, демонстративно шагая вперед.

– Юность приносит особую проницательность. Истина в чистом виде. Детская мудрость, которую так часто упускают из виду те, кто привык к собственной неуместности. Жалкая попытка контролировать ситуацию. – Его взгляд скользнул по лешему. – Это твоя кожа, дух природы. Обман, от которого ты отказываешься избавиться.

– Говори прямо, – прошипел леший-ветер, шелестя листьями.

Еще одна скользящая улыбка, переливчатые волосы, взъерошенные, как перья.

– Ты что, не знаешь, что такое двойник, дух природы? Он убивает не ради удовольствия и не в поисках утешения. Он убивает, чтобы заполнить пространство, которое сам же освободил.

– Это верно, – размышляла вслух Мия. – Двойник заменяет свою человеческую версию.

– Видишь ли, – продолжал Гавран нараспев, – твоя добыча никогда не вернется домой. Ты можешь заставить ее убить тысячу таких же, как она, и оставишь ее в плену не только своего инстинкта, но и горя, которое посеяла.

Мия заметила, как дрогнули глаза лешего, и им вторил жалобный скрип вяза. Призрак покачнулся, его очертания исказились в прозрачном воздухе.

– Она не может вернуться, пока смертная не умрет. Если она воспротивится, ее будут призывать сюда снова и снова. Этому нет конца. Только страдания.

– Она страдает из-за тебя, – сказала Мия, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. – Ты, уверенный, что знаешь все лучше всех, используешь одну сироту, чтобы убить другую. Ты должен быть ее союзником, а не кукловодом.

– Я всего лишь хочу, чтобы она вернулась домой. – Подумать только, древние голоса могут звучать так тихо. Еще одна дрожь земли, когда вены вяза змеились под кожей мира грез.

Мия узнала это чувство – тяжесть, которая давила на тело и душу. Печаль, как сеть из шипов, сжималась вокруг сердца лешего, его осознание сопровождалось болью. Что бы он ни делал, Кэлан была потеряна, порабощена кошмарным зовом или обречена на тот самый ужас, от которого бежала: убийство невинного.