Книга Отставник 4, страница 62 – Павел Чук

Парные рычаги легко поддавались управлению, но что заметил, на экране целеуказания почему-то отобразились две прицельные планки, которые при первой попытке опробовать не заметил.

— Саша, сколько на корабле плазменных орудий? — поспешил уточнить. Задавать интересовавший меня вопрос, что с основной целью, времени не было, надо сначала разобраться с тем роем, что к нам приближается, а потом можно и поговорить. Тем более, Саша, как понял только-только пришёл в себя. Корабль перестало лихорадить и все манёвры выполнялись достаточно уверенно и чётко.

— Три турели. Одна, что по курсу — управляю я и две, что прикрывают заднюю полусферу снизу и сверху — ты.

— Понял, — ответил на выдохе. Этот факт оказался для меня неожиданностью. Опытным путём выяснил, что правая рука управляет турелью, прикрывающей верхнюю полусферу, а левая рука — нижнюю. И почему при первой попытке не заметил такую большую разницу с управлением оружия штурмовика⁈ И как, спрашивается, анторсы справляются с таким управлением⁈ Скорее всего на этом месте сидят клон-стрелки, которых специально на генетическом уровне научили разделять полушария головного мозга для управления правой и левой рукой.

«Амбидекстр», — в памяти всплыло название человека, способного на одинаково высоком уровне владеть правой и левой рукой.

«Если это возможно, то и я справлюсь», — подумал и уставился в экран.

Время для меня перестало существовать. Я стал единым целым с экраном и одновременно отдельной частью с каждым рычагом управления плазменным оружием. Мой мозг обрабатывал информацию единым потоком, а выдавал параллельно для каждой руки. Я работал механически, не задумываясь. Правая рука жила отдельно от левой. Глаза уставились в одну точку, периферическим зрением ловя каждое смещение на экране, передавая мозгу данные. Который, обработав информацию со скоростью распространения электричества в цепи, по нейронам отдавал команду нужной руке.

Всё это время в переговорном устройстве раздавался голос ашш Сошша Хааш. Он что-то говорил, пытался подсказывать, но я не слышал. Мозгом я стал единым целым с оружием…

Сколько так времени прошло, сколько сбил летательных аппаратов врага — не знаю. Но глаза стали слезиться от напряжения, и острота зрения снизилась, заволакивая пеленой.

Корабль тряхнуло один раз, затем второй. Третий раз толчок оказался ощутимей и сквозь пелену помутнения до меня докричался ашш Сошша Хааш:

— Командир, не справляемся! Командир, ты меня слышишь⁈ Идёт третья волна и тогда нас зажмут! Командир-хоск! Надо выходить из боя!

— Принял, действуй, — ответил, когда от перенапряжения глаза полностью заволокло пеленой от слёз и я просто-напросто перестал видеть и различать цели.

Корабль вновь ощутимо тряхнуло, но в этот же момент меня с силой вдавило в противоперегрузочное кресло, и я потерял сознание…

Пришёл в себя рывком, словно вынырнул из водной пучины на поверхность и что насторожило, так это тишина. Открыл глаза — темно и мутная пелена перед глазами. Проморгался. Я лежал на спине в удобной… кровати укрытый чем-то плотным. Попробовал перевести себя из горизонтального положения в вертикальное. Тусклый красноватый свет тут же сменился на ярко-жёлтый и полностью осветил помещение. Осмотрелся.

«Та-ак, это не убежище, а каюта корабля. Значит с генерал-командором нам всё-таки удалось выйти из боя. Вот только почему меня положили не в убежище, а оставили на корабле? Насколько помню, по плану все летательные аппараты должны проследовать к „Ямантау-1“, где для них подготовили подземные укрытия», — думал, с недоумением смотря на свои босые ноги.