Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 22 – Павел Чук

Лейб-капитан кивнул, видимо догадался, что хочу провернуть.

— Адъютант! Приготовь смену одежды фельдъегерю и прикажи ему разоблачаться…

— Как тебя зовут, гвардеец? — передо мной стоял молодой, чуть старше меня солдат. Его длинные рыжие усы так сильно контрастировали с почти наголо бритой головой, что невольно вызвало улыбку.

— Лейб-сержант Её Величества третьей роты первого полка четвёртой гвардейской дивизии Хромстин, господин офицер!

Гвардеец успел переодеться и предстал передо мной в форме фельдъегеря. Он немного тушевался, изредка одёргивая полы мундира, но волнение объяснимо.

Инструктаж затянулся. Я объяснял гвардейцу его задачу в деталях. Куда скакать, в какую сторону пытаться уходить от погони, как себя вести, что говорить, когда показать свой норов, а когда выложить придуманную мной легенду. Присутствующий при этом лейб-капитан стоял молча.

— Всё, фельдъегерь, — закончил монолог, — вопросы есть?

Неожиданно для меня он покосился на лейб-капитана, но продолжал молчать.

— Говори, какие проблемы, не стесняйся.

— Проблем нет, господин офицер, — бодро начал гвардеец, — я лейб-капитану оставил адрес, куда сообщить, если что. Может какая помощь ещё… не помешала бы, — уже тише добавил Хромсин.

— Обещаю, что твоих родных не бросим на произвол судьбы. Лично прослежу, — ответил, а гвардеец просиял и бодро отдав честь, осведомился:

— Разрешите выполнять⁈

— Выполняй. Выезжаешь на заре, — я протянул ему запечатанный конверт.

Остался наедине с лейб-капитаном.

— Уверен в гвардейце, не подведёт? — осведомился, зная ответ. На душе было что-то непонятное, непривычное. Впервые за свой недолгий век отправлял если не на верную смерть, то на муки человека. Ладно бы сам. Было бы легче, но другого…

— Не подведёт, — быстро ответил лейб-капитан, а немного подумав, спросил, — вы, господин штабс-полковник, так подробно описывали, что делают сенарцы с пленными. О допросах разного уровня…

— Я был у них в плену, но мне удалось бежать.

Изначально я не хотел говорить гвардейцу о тех тяготах и испытаниях, которые его возможно ждут, но видя его уверенный, самоотверженный взгляд рассказал всё, что знал сам о плене, о тех испытаниях, которые ему предстоит вынести. Тем более, сразу рассказывать заготовленную легенду выглядело бы подозрительно. А так, ну, сдался под пытками, с кем не бывает. И тогда написанный в запечатанном конверте текст сложится в единую картину. Главное, чтобы ему поверили и сразу передали перехваченное донесение если не в штаб армии, то как минимум дивизии и лучше тому командиру, что в состоянии самостоятельно принимать решения. Но это уже ни от меня, ни от гвардейца не зависело. Оставалось только ждать.

Дни пролетали незаметно в решении многочисленных проблем. Я выбивался из сил, разъезжая по частям, контролируя ход подготовки к наступлению. Иногда забывал и пообедать, но бдительный адъютант заставлял меня на непродолжительное время откладывать дела, не давая бренному телу совсем потерять силы.

Вечером, перед самым началом первой фазы контрнаступления, я вновь прибыл на южное направление. Оно меня беспокоило больше, чем северное, так как слишком много условностей и неучтённых допущений вскрылось в ходе подготовки.

Меня встретил лейб-капитан Дудикс с остальными командирами дивизий. Предстояло принять последний перед выступлением доклад и своей волей взять на себя ответственность о начале наступления, отдав соответствующий приказ.