Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 21 – Павел Чук

— Господин Представитель, курьер ожидает дальнейших указаний, — напомнил вошедший адъютант.

Я перевёл взгляд на бледного лейб-капитана, потом на адъютанта и тут у меня родилась мысль. Если не можем, не привлекая внимания узнать, сколько и с какой целью находится в интересуемом селе солдат, то надо заставить противника самому принять меры оставить важный стратегический пункт.

— Пусть ожидает, — ответил, а сам уселся за письменный стол.

— Вы совершенно правы, господин штабс-полковник, — через несколько минут моей писанины заговорил лейб-капитан.

— Вы о чём? — не понял я, заканчивая составлять письмо на официальном, с Имперскими вензелями, листе бумаги.

— Я поставил под угрозу контрнаступление, нарушил приказ и… достоин наказания, — говоря это лейб-капитан встал, одёрнул мундир и принял стойку: «смирно», — готов предстать перед военным трибуналом.

— Успеете… свободны, — ответил, выдержав долгую паузу. Я по-новому взглянул на офицера. Горяч, но признаёт ошибки, хотя в том, что произошло или возможно произойдёт нет его вины. Случайность, стечение обстоятельств. Тем более толком не знаем всех обстоятельств дела: жив ли конный разъезд, в селе враг или кто из гражданских… Вопросов больше, чем пока ответов на них. И приходится перестраховываться. Вызвал адъютанта с просьбой пригласить курьера.

— А как же докладная командующему? — неуверенно, стоя в дверях, спросил Версант Дудикс.

— Это не докладная, — только успел ответить, как в помещение вошёл курьер. Молодой парень, лет двадцати. Наверно ещё ни разу не брился. Я посмотрел на него, перевёл взгляд на лейб-капитана. Тот продолжал в нерешительности стоять в дверях.

Предстоял тяжёлый выбор. Отправить почти на верную смерть этого молодого курьера или поручить исполнить мою задумку лейб-капитану. С уверенностью предположил, отдай приказ лейб-капитану лично исполнить приказ, тот бы не задумываясь принялся его исполнять, но я медлил, ожидая хоть какого-нибудь знака.

Лейб-капитан и курьер стояли в дверях. Пауза затягивалась. Я уже набрал в лёгкие воздух вновь приказать лейб-капитану оставить нас, как тот сделал пару шагов ко мне, вытянулся по струнке и отрапортовал:

— Господин штабс-полковник, благодарю. Разрешите идти выполнять приказание?

Я перевёл взгляд на ничего не понимающего курьера и ответил:

— Отставить! Фельдъегерь, подождите несколько минут.

Молоденький курьер, не достигший ещё звания офицера, вышел, закрыв за собой дверь.

— Лейб-капитан, вашим людям есть особое поручение, — говорил, держа в руках запечатанный конверт, — в гвардии остались ловкие, быстрые и смелые солдаты, способные пожертвовать собой ради победы Империи? — говорил с налётом пафоса, но другого тона для обращения не нашёл.

— Так точно! Я лично готов выполнить любой приказ.

— Не сомневаюсь. Но я не готов терять командира дивизии перед началом наступления. Выбери самого стойкого и смелого гвардейца с высокими моральными качествами, что не пожалеет жизни… — я остановился, не зная, понял ли меня офицер, когда говорил про морально-волевые качества, но продолжил, — такого, что даже под пытками будет говорить то, что я скажу. Есть такие?

— Есть, господин штабс-полковник и не один.

— Нужен один, но… по комплекции схожий с фельдъегерем. Видел его?