Книга Первый среди равных, страница 52 – Павел Чук

— Кого упустили? – не понимал капитан. Он ещё не отошёл от горячки боя и толком не соображал, что происходит. От канонады выстрелов в ушах звенело, глаза слезились от копоти и гари. Он с трудом держал себя, чтобы не упасть от усталости. Короткий, всего пару часов бой, но, сколько сил он вытянул.

— Так генерала сенарского. Больно уж шустрый попался. Лишь нас увида́л, так бросил зрительную трубку и на коня. Только его и видели. Вас бы перевязать, господин капитан, сейчас лекаря найду. Присядьте.

— Надо уходить, – немного придя в себя, произнёс капитан. Что противник отступил — невероятная удача. Сейчас неприятель перегруппируется, поймёт, какую шутку над ним подшутили, и набросится снова. – Поднимай всех! Кто может стоять на ногах пусть помогут раненым. Кто не может идти — на телегу. Одна вроде осталась цела и отступаем.

— Господин капитан, так станица пуста. Нет там неприятеля, он дальше ушёл. Я уже дозор туда высылал. Они всё осмотрели и гонца прислали, что сенарцы покинули Прочноокск. Куда делись, неизвестно. На дороге пыль стоит, не разобрать, кто и куда движется.

— Так что молчал? Быстро занять станицу! Лигонса ко мне и гвардейца Стиина!

— Погиб офицер, – ответил кто-то из проходивших мимо. – Ординарец тоже погиб.

— Все кто может ходить, помогите раненым погрузиться на телегу и в станицу! – вновь отдал команду капитан.

Снова встречать неприятеля на открытом пространстве — безрассудство. Только сейчас капитан понял, как им повезло. Из полноценной гвардейской роты осталось в боеспособном состоянии всего от силы человек двадцать и то, каждый имел или ранение, или до изнеможения уставший. Второго натиска они не переживут. Отступить — первое, что пришло на ум капитану, но поразмыслив, отказался от бессмысленной затеи.

«Отступать по той же дороге нельзя — на марше догонят. Раненых не бросишь, как потом гвардейцам в глаза смотреть?! Остаётся одно — занять оборону в станице и держаться, держаться. Через день, может два, подойдут основные силы гарнизона, и станет легче», – с такими мыслями капитан незаметно погрузился в забытьё…

Тишина. Покой. Тепло. Идиллию нарушает только ноющая боль в правом плече.

— Где я?

— Господин капитан, очнулись! Согласно вашему приказанию, рота заняла станицу. По заверению местных жителей, враг спешно покинул Прочноокск. Дозоры, секреты выставлены, – отрапортовал молодой гвардеец и, видя недоумение в глазах офицера, продолжил, – доложил гвардеец Трифий. Меня к вам лейтенант приставил. Раны промыли, перевязали. Думаю, скоро поправитесь.

— Лекарь? Как остальные раненые? Сколько в строю? – засыпал вопросами капитан, поднимаясь с кровати. Он не помнил, как отдавал приказания, как его доставили в добротную, но тёмную избу. Он помнил только одно, что выжили!

— Вам бы лежать, господин капитан. Силёнок много потеряли. Наступит утро и… — не успел гвардеец договорить, как раздался выстрел. Оба гвардейца переглянулись. Одиночный выстрел означает только одно — сигнал тревоги, а это значит прошли те короткие часы передышки, выцарапанные неразберихой в рядах сенарцев. И теперь предстоит вновь принять бой. Последний бой.

Спешно встав с кровати, одеваясь, корчась от боли в прострелянном плече, хромая на одну ногу, капитан лихорадочно считал, сколько гвардейцев осталось, сколько из них сможет оказать достойное сопротивление. Он не сомневался, что каждый, кто в сознании, кто в состоянии держать в руках оружие, даст достойный отпор неприятелю, но долг офицера организовать оборону. Из обрывков воспоминаний, он из закоулков памяти выуживал: лейтенант Строн, лейтенант Бросса — погибли. Лейб-капралы: Дотрис, Хрост, Сивкус, Нувкен — погибли…