Книга Первый среди равных. Судьба, страница 31 – Павел Чук

— Выезжем уважаемый энц? — два дня я улаживал мелкие проблемы, ходил по государственным учреждениям, интересовался, как запатентовать мои изобретения и нашёл писорчука, который за небольшую плату обязался способствовать в этом мероприятии. И на третий день я собирался уезжать, но оставались ещё дела, которые после недолгих разумений отложил на следующий приезд.

— Сегодня до обеда выезжаем, Мука́са, — ответил своему слуге. Ну и имечко у него. Хотя и моё «Валентин» здесь не прижилось. — С Дмитрисом всё обговорили? Он не заблудится?

Сын ювелира не захотел стеснять меня своим обществом и поедет отдельно за нами. Догнать нас вряд ли догонит. Всё-таки он с семьёй и со всем скарбом едет, а я считай налегке.

— Обговорили. И согласно вашему приказу выбрали ему и лошадь, и повозку, и живность кой-какую, чтобы как вы сказали, жена не бездельничала, — хмыкнул слуга.

И вправду, деньги у меня были, а ценного кадра я терять не хотел, и приказал своему слуге походить по торговым рядам с Дмитрисом и прикупить не только лошадь и повозку, но и домашнюю птицу, и поросят на развод. С коровой я решил не спешить, хотя была такая мысль облагочечествовать их коровой, но не стал выделять семью Дмитриса из всех. Пусть сначала покажет, что умеет, а то слух пойдёт и все, кого буду сманивать к себе станут требовать живность по списку…

«Эх, зря в полдень решился выехать», — думал, обливаясь потом. Жара стояла такая, что дышать нечем. И ехали мы не очень быстро. Дорога, что вела в усадьбу мягко сказать не очень. Но этой проблемой я чуть позже займусь. И так слишком много дел на себя взвалил, надо хоть что-то довести до логичного финала, а потом браться за другое. Но лучше всего создать вокруг себя команду, что без особого пригляда будет исполнять мои поручения.

— Эй! Ты что дура, куда прёшь⁈ — экипаж резко остановился, и я повалился вперёд, крепко приложившись лбом о какую-то деревяшку. Вот что значит витать в облаках, а не думать о собственной безопасности, кто мешал ухватиться за поручень, спрашивается⁈

— Что там? — спросил, не выходя из экипажа. Потрогал лоб. Шишка будет, но хорошо, что сотрясения нет — не тошнит и нет звёздочек перед глазами.

— Баба окаянная шла навстречу, а как нас увидала, так под лошадь кинулась, ну я её сейчас! — слезая с ко́зел, не оборачиваясь ко мне, ответил слуга. А до меня доносился бабий вой и причитания.

Неужто тут так сводят с жизнью? Под лошадь кидаются? Лучше бы утопилась, ну или повесилась где-нибудь в лесу.

Крик и вой усилился и перешёл в ультразвук. Не представлял, что так может кричать живой человек. По коже даже мурашки побежали. Баба отбивалась, кричала. А я из-за крупа коня ничего не видел. Придётся слезть и посмотреть, что там происходит, а то Мукаса забьёт дурную бабу.

— Мукас, хватит! Оставь её, — вовремя успел. Слуга уже тащил за волосы бабу с дороги, а та визжала, что-то неразборчиво говоря.

— Так она ж.

— Оставь, — подошёл ближе. Вроде не старая, лет тридцать-тридцать пять, но тяжёлый крестьянский труд оставил на женщине след. Назвать её бабой у меня язык не повернулся. Не толстая, не худая. Пусть сейчас вся в пыли, одежда грязная, волосы растрёпаны, по лицу текут слёзы, но не баба, в моём понимании.

— Почему под лошадь кинулась? — хотел добавить присказку из моей жизни про машину, что давит, а не… но не стал.