Книга Ритм войны. Том 1, страница 343 – Брендон Сандерсон

Певец смерил его взглядом, потом взмахом руки велел показать, что в ранце. Каладин подчинился и даже не взглянул на Сил, которая на всякий случай играла роль спрена ветра – носилась вокруг, притворяясь, что не связана с Сияющим.

Певец осмотрел пайки, потом изучающе взглянул на самого Каладина.

«Смотрит на мои руки и грудь, – подумал тот. – Задается вопросом, с какой стати у лекаря телосложение солдата». По крайней мере, под длинными волосами не было видно его клейма.

— Возвращайся в свою комнату, – скомандовал Царственный.

— Остальные испугаются, – возразил Каладин. – Вам придется иметь дело с людьми в истерике – это помешает военным действиям.

— А как часто ты проверял, как дела у паршунов в твоей деревне, когда они были напуганы? – огрызнулся певец. – Когда их загоняли в темные комнаты, запирали и забывали? Ты их хоть раз пожалел, лекарь?

Каладин прикусил язык. Не тот случай, когда насмешка требует ответа. Он опустил глаза.

Певец, в свою очередь, шагнул вперед и замахнулся, желая ударить Каладина. Тот отреагировал не раздумывая: перехватил запястье Царственного и, коснувшись покрытой панцирем плоти, почувствовал нечто вроде энергетического разряда.

Певец ухмыльнулся:

— Лекарь, значит?

— Никогда не слышал о военных медиках? – спросил Каладин. – Я тренировался с солдатами, так что могу за себя постоять. Но можешь любого из местных спросить, и они подтвердят, что я – сын лекаря.

Певец толкнул Каладина в плечо, пытаясь вывести его из равновесия, но Каладин стоял твердо. Он встретился взглядом с красными глазами и увидел в них улыбку. Рвение. Это существо жаждало драки. Вероятно, певец злился, что его отправили на такую скучную работу, как патрулирование коридоров во время дерзкой и опасной миссии. Больше всего на свете он хотел бы заполучить повод немного взбодриться.

Каладин крепче сжал его руку. Его пульс ускорился, и он обнаружил, что тянется к буресвету в кошельке на поясе. Сделать вдох, втянуть силу, покончить с этим фарсом. Враги вторглись в башню, а он… разносит одеяла?

Он пристально глядел в эти красные глаза и слышал биение собственного сердца. Затем заставил себя отвести взгляд и позволил певцу оттолкнуть себя к стене, а затем сбить с ног. Существо нависло над ним, и Каладин не поднял головы. Он научился этому, когда был рабом.

Существо фыркнуло и, не сказав больше ни слова, зашагало прочь. Каладин чувствовал себя собранным и готовым к неожиданностям, как перед боем. Усталость как рукой сняло. Он жаждал действовать.

Но вместо этого продолжил свой путь, доставляя утешение жителям Пода.

По правде говоря, больше всего нам следовало бы опасаться сочетания коварства Сосуда и намерений силы.

Навани и ее робкие спутники вскоре покинули просторный зал, усеянный трупами, и вошли в коридоры с погасшими фонарями на стенах. Сломанные защелки свидетельствовали о том, что воры добирались до сфер при помощи гвоздодеров. Для некоторых людей ни один кошмар не бывает достаточно ужасным и ни одна война – достаточно кровавой, чтобы помешать мародерству.

Крики и раскаты грома стихли. Навани как будто ощутила мифический центральный такт – сердце Великой бури, о котором говорили некоторые бедные странники, пойманные в ловушку ее ветров. Мгновение, когда по необъяснимым причинам ветер прекращался и все стихало.