Книга Ритм войны. Том 1, страница 294 – Брендон Сандерсон

— И это лишает тебя человечности, – кивнула Шаллан. – Стирает способность делать выбор или совершать ошибки. Потому что ты идеален. Ты был рожден для совершенства. И тебе не суждено добиться чего-нибудь самостоятельно.

Адолин потянулся к Шаллан, положил руку ей на колено и встретился с ней взглядом – почти со слезами на глазах. Она его понимала. Буря свидетельница, она его действительно понимала. Она взяла его за руку и притянула ближе. Почувствовала его дыхание на своей шее, когда он приблизился. Она поцеловала его, и в этот момент мельком увидела небо. Величественный спрен начал исчезать в облаке – возможно, почувствовал, что теперь ее внимание приковано к кому-то другому.

Что ж, спрен не виноват.

Он просто не мог соперничать с Адолином.

По твоим словам, мы должны рассматривать силу как нечто отдельное от Сосуда, который ее контролирует.

От осознания того, что он смог достучаться до Шаллан, Адолину стало легче. Вернувшись к каравану после встречи со звездным спреном, он показал Уа’паму большой палец. Предложение было отличное, и часок наедине оказался именно тем, в чем они нуждались.

Шаллан нежно сжала его в объятиях, а потом бросилась собирать свои вещи. Логично, подумал он, что в последнее время она нервничала. В их отряд проник шпион. Возможно, сам Адолин не уделил достаточно внимания этой проблеме.

Но ведь Шаллан лучше разбиралась в подобных вещах. Иллюзии, ложь, искусство и вымысел. Сфера Адолина – политика. Его растили вторым в очереди на трон, а потом и третьим, после рождения маленького Гэва. Он отказался от этого самого трона, но должен был стать достойным эмиссаром в чужой стране.

«Воззвать к их чести», – вспомнилось ему предложение Аршккам.

Он разыскал Храбреца и забрал его у конюхов, чтобы самому взвалить на ришадиума ношу: мечи в ножнах, ящик с прочим оружием, сундук с одеждой на другом боку. Заглянул в голубые глаза Храбреца. Адолину часто казалось, что он видит какой-то свет глубоко внутри их.

— Должно быть, приятно, – сказал Адолин, похлопывая Храбреца, – не беспокоиться ни о политике, ни об отношениях.

Конь фыркнул, как показалось Адолину, с явным пренебрежением. Что ж, возможно, в жизни ришадиумов существовало куда больше сложностей, чем мог себе представить человек.

Малли, жена Фельта, подвела Майю. Адолин попросил письмоводительницу присмотреть за своей подругой, пока он и Шаллан отправятся на прогулку. Он указал на ришадиума:

— Ну что, в путь?

От Майи было трудно добиться ответа, но он предпочитал спрашивать. Она вроде бы кивнула. Адолин воспринял это как разрешение и помог ей взобраться на коня. Первые несколько раз посадить ее в седло было непросто, пришлось подставлять ящики и неуклюже тащить спрена вверх. Теперь, однако, она знала, что делать, и нуждалась лишь в его протянутой руке.

Майя была тяжелее, чем казалась с виду: толстые шнуры, из которых состояло ее тело, были тугими и плотными, как мышцы. Так или иначе, даже в самом начале путешествия приходилось с ней возиться, усаживая ее на коня. Так было проще для всех, поскольку она спокойно следовала за ними верхом. Кроме того, Адолину было спокойнее, когда за ней присматривал Храбрец. Ришадиум все понимал. За солдатом, который потерял часть себя на поле боя, надо ухаживать с необычайной заботливостью.