Книга Ритм войны. Том 1, страница 230 – Брендон Сандерсон

— Мне очень жаль, светлорд, – сказала ревнительница. Проходя через комнату, она поднимала с пола подушки и собирала в стопку. – Я знаю человека, которого вы ищете, но его здесь больше нет.

— Вы отпустили его? – спросил Каладин, следуя за ней.

— Нет, светлорд. Не совсем.

Она протянула ему стопку подушек, явно ожидая, что он их возьмет, а сама прошла к следующему ряду и продолжила сборы.

Каладин последовал за ней, удерживая на весу стопку подушек. Они с Тефтом все еще разыскивали пропавшего дядю беженки. Его звали Норил, и отец Каладина помнил этого человека – что неудивительно, учитывая почти сверхчеловеческую способность Лирина запоминать людей и лица.

Норил, ранее потерявший руку, прибыл в Под в тот же день, когда Каладин привел летающий корабль. У него имелись признаки сильного шока, поэтому Лирин проследил за ним и убедился, что этот человек попал на воздушный корабль в Уритиру.

После прибытия корабля в башню воцарилась неразбериха. Ошеломленный количеством беженцев и их недугами, Лирин отправил Норила к ревнителям. К ним сегодня и пришли Каладин с Тефтом. Странно было тратить столько времени на поиски одного человека, когда нужно было осмотреть много пациентов. Визит сюда не был особенно эффективным способом решения проблемы.

К сожалению, это была та часть работы лекаря, которой Каладин так и не овладел. Отказаться от одного, чтобы спасти двух других? Конечно, в принципе это было здорово. Но такой поступок причинил бы боль.

Каладин шел рядом с ревнительницей, а Тефт прислонился к стене у входа в комнату. В остальном она была пуста, хотя, судя по рядам подушек, здесь проходили какие-то тренировки или уроки.

— Если вы не отпустили Норила, – сказал Каладин, – что с ним случилось?

— Мы отправили его дальше, – объяснила ревнительница. Она держала так много подушек, что совершенно скрылась за этой грудой. – Мы здесь занимаемся физическими недугами, помогаем вернуть к нормальной жизни тех, кто потерял конечности, глаза или слух в бою. Да, у него осталась только одна рука, но истинные его раны – глубже.

На полу лежали еще три подушки, и, когда она попыталась нагнуться, чтобы поднять их, ее стопка покачнулась. Каладин попытался ее поддержать – сперва одной рукой, потом и двумя.

— Вы не можете нести их все, – сказала она. – Давайте…

И замолчала, увидев, что сделал Каладин. Стопка, которую она вручила ему раньше, теперь, самую малость приподнятая сплетением, направленным вверх, продолжила парить рядом с ним.

— О! – она взглянула на него более внимательно. – О! Так вы светлорд Благословенный Бурей!

Каладин подтолкнул плавающую стопку подушек, и та лениво поплыла к дальней стене, где были сложены другие неиспользуемые подушки, а затем взял стопку ревнительницы.

Она быстро схватила последние три подушки и, краснея, пошла вместе с ним к стене.

— Я понятия не имела, кто вы! Мне очень жаль, Сияющий.

— Все в порядке, – сказал Каладин. – Не придавайте этому такого большого значения, пожалуйста.

Как будто быть светлоглазым недостаточно плохо.

— Ну так вот, человек, который вам нужен… – проговорила она, – мы не могли ему помочь. Мы… пытались удержать его, не отправляя дальше. Мы же знали, что он в плохом состоянии. Но…

— В плохом состоянии?

— О да. На прошлой неделе мы поймали его, когда он пытался повеситься. К счастью, лекарь, который послал его сюда, предупредил, чтобы мы следили за ним, поэтому его успели спасти. Затем мы отправили его в Обитель милосердия. Они заботятся о тех, у кого… душевные проблемы.