Книга Ритм войны. Том 2, страница 297 – Брендон Сандерсон

Он оглядел толпу. Затем повернулся к Секейру и другим старшим спренам чести, сидящим возле судейского трона.

Адолин молчал, но своим видом бросал им вызов: пусть попробуют его осудить. Пусть попробуют проигнорировать показания обличителя, которого сами же и выбрали и якобы наделили правом вынести вердикт. Он позволил им все осознать. Он дал им возможность подумать.

Затем они начали удаляться. Спрены чести уходили – затравленные, сбитые с толку. Старейшины собрались вокруг Секейра, который остался стоять, ошеломленно глядя на Майю. Они оттащили его, разговаривая приглушенными, озабоченными голосами.

Адолина не тронули. Все держались подальше от него и от Майи. Пока наконец на трибунах не остался один спрен. Одетая в черное женщина, чья кожа радужно переливалась. Купаж встала и начала спускаться по ступенькам.

— Я хотела бы претендовать на толику этой победы, – сказала она, – ведь вы одержали верх в том, что все считали непреодолимым испытанием. Но сегодня победили не моя опека и не ваша смелость.

Майя наконец отпустила руку Адолина. Она казалась сильнее, чем раньше, хотя ее глаза все еще были выцарапаны. Он чувствовал ее любопытство, ее… осознанность. Она посмотрела на него и кивнула.

Он кивнул в ответ:

— Спасибо.

— Сссила, – прошептала мертвоглазая. – Ссила. Прж…

— Сила прежде слабости.

Она снова кивнула и уставилась в землю выцарапанными глазами, охваченная изнеможением.

— Я не намерен забывать, что вы свидетельствовали против меня, – сказал Адолин, обращаясь к спрену чернил. – В этом представлении вы играли за обе стороны.

— Для меня таков был лучший способ победить, – сказала Купаж, разглядывая Майю. – Но знайте, что это я предложила старейшинам использовать вашу мертвоглазую в качестве обличителя. Они не знали о правовом положении, которое позволяло говорить за нее.

— Значит, ее боль – ваша вина?

— Я не предполагала, что они обойдутся с ней так бессердечно. Их поступок только на их совести, как и позор. Но, надо признать, я понимала, что они на многое способны. Я хотела проверить, существует ли истина – та, про которую вы мне сказали.

Адолин нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Что она может говорить, – напомнила Купаж. – С вами. Что между вами дружба. Я искала доказательства и обнаружила, что ее имя, записанное в старых спренских договорах, именно такое, как вы сказали. Любопытный факт. Действительно любопытный.

Купаж обошла вокруг Адолина и внимательно изучила лицо Майи.

— Все еще выцарапаны… – сказала она. – Хотя связь между вами быть.

— Я… не Сияющий, – проговорил Адолин.

— Нет. Это точно. – Взгляды Купаж и Майи встретились. – Но что-то происходит. Я должна наконец покинуть это место и вернуться к соплеменникам. Если слова, которые произнесла эта мертвоглазая…

— Если то, что она сказала, правда, – проговорил Адолин, – тогда у вас нет больше основания отказывать человечеству в узах, в которых оно нуждается.

— Верно, да? – ответила Купаж. – Веками мой народ повторял легкую ложь. Что люди эгоистичны. Что люди убивают. Но простые ответы частыми быть, так что наша ошибка простительна. Эта истина, однако, означает, что существует проблема серьезнее. Тысячи спренов предпочли смерть, лишь бы прекратить существование Сияющих орденов. Разве это вас не беспокоит? Они верили, что связывание потоков уничтожит мир. Что с Сияющими рыцарями надо покончить, и таково решение. Внезапное решение, стоившее многих жизней.