Книга Ритм войны. Том 2, страница 174 – Брендон Сандерсон

Он старательно переписал все в блокнот. Это был список того, что ему нужно будет огласить, если он сможет встретиться с Сзетом наедине. Несколько раз были подчеркнуты слова «Не разговаривай с Далинаром». В своем нынешнем состоянии Таравангиан не понимал почему. С чего бы не поговорить с ним?

Его умная версия была убеждена, что они должны все сделать сами. Далинару Холину нельзя доверить планы Таравангиана. Ибо Далинар Холин поступит правильно. А не так, как нужно.

Таравангиан заставил себя поесть. В соседней комнате у него было немного хлеба, который уже зачерствел. Надо было попросить еды получше. Только после того, как он прожевал его, ему пришло в голову пойти посмотреть на стол прямо за дверью, где оставляли еду. Сегодня был день, когда принесли свежую. И вот оно. Мягкий хлеб. Сушеное мясо. Варенья нет.

Он почувствовал себя дураком. Почему бы не поискать свежую пищу, прежде чем заставлять себя давиться старой? Трудно было так жить. Легко ошибаться. Забывать, что делаешь и почему.

По крайней мере, он один. До того как появились хорошие охранники, люди всегда так злились на него, когда он был глуп. А так как он становился эмоциональным, когда глупел, то часто плакал. Неужели они не понимают? Он усложнял им жизнь. Но ему тоже было трудно. Он же не специально создавал им проблемы.

Люди воспринимали свой разум как нечто само собой разумеющееся. Они считали себя замечательными из-за того, какими родились.

— Эй, предатель! – раздался чей-то голос. – К тебе пришли!

Таравангиан почувствовал всплеск тревоги. Его пальцы дрожали, когда он закрыл и сжал блокнот. Посетитель? Сзет пришел? Семя принесло плоды?

Он перевел дух, пытаясь собраться с мыслями. Они разбредались во все стороны, и злой вопль охранника заставил его вздрогнуть, а затем броситься на звук. Он приготовился к встрече с Сзетом. Этот затравленный взгляд… Эти мертвые глаза… Но вместо бывшего Убийцы в Белом у окна Таравангиан увидел молодого человека с черными волосами, в которых пробивались светлые пряди. Ренарин, сын Черного Шипа.

Таравангиан застыл. Стражники махали ему, чтобы он подошел и поговорил с юношей.

Он не был готов к этому. Ренарин. Их тихое спасение. Зачем он пришел? Для этой встречи Таравангиан не заготовил ответов в своем блокноте.

Старик подошел к окну, и стражники отступили, чтобы оставить их наедине. Здесь Таравангиан стал ждать, рассчитывая, что Ренарин заговорит первым. Но мальчик стоял и молчал, держась на расстоянии от окна, словно боялся, что Таравангиан протянет руку и схватит его.

Руки бывшего короля похолодели. Желудок скрутило.

— Что-то изменилось, – наконец произнес Ренарин, глядя в сторону. Он избегал смотреть людям в глаза. – Что-то изменилось в связи с тобой. Недавно. Почему?

— Я не знаю, светлорд, – сказал Таравангиан, хотя почувствовал, как пот выступил на лбу.

— Ты причинил боль моему отцу. Я думаю, до недавнего времени он считал, что сможет изменить тебя. Не припоминаю его таким угрюмым, как в те моменты, когда он говорит о тебе.

— Я… – Таравангиан опять попытался собраться с мыслями. Слова… Какие слова ему нужны?.. – Я хотел бы, чтобы он изменил меня, светлорд. Я бы хотел, чтобы меня изменили.

— Я верю, что это правда. Я вижу твое будущее, Таравангиан. Там темно. Ничего подобного я раньше не видел. Вот только в темноте мерцает огонек. Я беспокоюсь, что случится, когда он погаснет.