Книга Ритм войны. Том 2, страница 173 – Брендон Сандерсон

— Я помогу тебе с этим справиться, Рисн. Да, мне не стоило жаловаться на собственные невзгоды. Ты пришла ко мне – и тем самым оказала великую честь.

— Но ты не должен никому говорить, – предупредила она. – Даже королеве. Извини.

— Понимаю. Я подумаю над тем, что ты мне поведала, а потом посмотрю, что можно посоветовать, если это в моих силах, в этой уникальной ситуации.

Он взял шапку и собрался уходить, но заколебался и сказал только два слова:

— Осколки Зари.

Он каким-то образом наполнил их смыслом. Недоверием и удивлением.

После того как он ушел, несколько укусов заставили Рисн снова приступить к почесушкам. Но она действовала рассеянно, и вскоре Чири-Чири уже не могла наслаждаться как следует. Пустые глазницы говорили с ней, предупреждали ее.

Чтобы радоваться легким дням, иногда приходилось сначала делать трудные вещи. Рисн активировала свой стул, и он взлетел на несколько дюймов от земли, хотя у него не было крыльев. Чири-Чири спрыгнула на стол.

— Мне нужно что-нибудь поесть, – сказала Рисн.

Чири-Чири сосредоточилась на звуках, а не на усталом ритме.

Поесть. Еда.

— Поесссссть. – Чири-Чири напрягла мандибулы и пустила через гортань поток воздуха, заставляя панцирь вибрировать.

Рисн улыбнулась:

— Я слишком устала. Мне показалось, что ты…

— Ррррриссснн, – сказала Чири-Чири. – Поессссть. Етааа.

Ну вот, кажется, все верно. Такие звуки произносят ртом. По крайней мере, Рисн уронила чашку с чаем и издала потрясенную вибрацию.

Возможно, так и впрямь будет лучше. И не только из-за пустых черепов. Просто если мягкотелые действительно смогут ее понимать, будет куда проще получить почесушки именно тогда, когда они потребуются.

Таравангиан проснулся с болью. В последнее время каждое утро превращалось в жестокое состязание. Что больнее – встать или остаться в постели? Движения мучили. В постели одолевала тоска. В конце концов он выбрал физические страдания.

С трудом одевшись, он в изнеможении присел на край кровати. Взглянул на записи, нацарапанные на боку выдвижного ящика. Должен ли он это скрывать? Должен. Сегодня слова казались ему путаными. Ему пришлось долго смотреть на них, чтобы они обрели смысл.

Тупой. Насколько же он глуп? Слишком… слишком глуп. Он узнал это ощущение, его мысли шевелились, словно ползя сквозь густой сироп. Он встал. Это свет? Да, солнечный свет.

Он прошаркал в главную комнату своей тюрьмы. Солнечный свет в открытое окно. Странно. Он не оставлял окно открытым.

«Все окна были заколочены, – подумал он. – Кто-то сломал одно. Может быть, буря?»

Нет. Он медленно осознал, что Далинар приказал открыть окно. Добрый Далинар. Ему нравился этот человек.

Таравангиан пошел на свет. Охрана снаружи. Да, они будут смотреть. Они знали, что он убийца. Он все равно улыбнулся им, потом развернул маленький сверток на подоконнике. Блокнот, перо и чернила. Неужели он сам попросил? Он попытался вспомнить.

Вот буря. Ему хотелось спать. Но он не мог проспать еще один день. Он делал это слишком часто.

Он вернулся в свою комнату и сел – потом понял, что забыл, что собирался предпринять. Он проковылял назад, снова посмотрел на перо и бумагу и только тогда вспомнил. Он снова пошел в спальню. Вытащил ящик с инструкциями. Медленно прочитал их.

Потом перечитал.