Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 92 – Брендон Сандерсон

Даже если бы осколки вернули, Янагон не мог бы с ними обращаться. Он слишком важен. Он нужен. Не для управления государством: его работа заключалась не в этом, как недвусмысленно свидетельствовали многочисленные своды законов. Его работа состояла в том, чтобы лежать в кровати и спать под взглядами молящихся подданных, пока его разум бегает кругами.

«Яэзир, всевышний бог в безупречных Чертогах, – мысленно воззвал он, – неужели это и правда все, чего ты от меня ждешь?»

Он ни за что бы не хотел вернуть те дни, когда промышлял воровством вместе с дядей. Он ненавидел ту жизнь. Проживать каждый день ради следующего ограбления? Переворачивать вверх дном заведенный в народе порядок, вести существование паразита за счет честных тружеников? Нет, этого он не желал. Но чем больше он учился, тем отчетливее осознавал, насколько велик мир и сколь малого можно добиться, лежа в постели и глядя на собственные веки.

И когда кто-то нарушил протокол, Янагона охватило нервное возбуждение. В дверях появились гвардейцы, шепотом прося прощения у почетных матрон, кормивших армию, и кланяясь им, поскольку сегодня они входили в число величайших людей в империи. Затем последовали более глубокие поклоны в адрес императора.

Янагон открыл глаза и спокойно сел. Кухарки зашептались, изменившись в лице. Он осмотрел пятерых гвардейцев, с удовольствием отметил, что помнит каждого по имени, хотя никогда и не обратится к ним напрямую: подобный поступок поставил бы их в крайне неловкое положение. Он перевел взгляд на Нуру, преклонившую колени за их спинами. Главный визирь его двора. Ученая, стратег и наставница. Что бы ни произошло, это было по-настоящему важным. Не говоря ни слова, Янагон выскользнул из постели и развел руки в стороны, чтобы его могли одеть.

Император бодрствовал.

Шаллан настояла на том, чтобы пойти переговорить со светоплетами, а Адолину удалось урвать пару часов сна. Он встал, рассчитывая прийти на совещание заранее и выяснить текущее расположение войск. К сожалению, его планам кое-что помешало. Называлось оно душ.

Из дырочек в потолке маленькой комнатки рядом с его спальней лилась вода. За камнями светилась лампа, указывая уровень температуры. Если прижать к ней ладонь и повернуть, можно сделать воду горячее или холоднее. Похожая шкала позволяла регулировать напор.

Адолин был великим князем. Носителем осколков. Но этот момент затмевал всю роскошь, какую он знавал в жизни. Комнатка наполнилась паром, как в тайленской сауне, пока вода смывала с него усталость и тревогу. И то и другое казалось твердым как камень, но даже камень рано или поздно сдается под напором дождя.

Шквал, он бы отсюда часами не вылезал! Адолин усилил напор и подставил тугим струям спину. А как хорошо было бы такое после ударной тренировки!.. Он глубоко вздохнул и привлек немало спренов радости. Шквал побери! И правда, спренов в башне стало намного больше, чем прежде.

В комнатку заглянула Шаллан – пятно темно-рыжего на фоне желто-коричневых слоистых стен. Видимо, ее собрание завершилось.