Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 79 – Брендон Сандерсон

Впитав силу бури, Каладин засиял буресветом и ощутил…

Удовлетворение.

— Мы славно потрудились, Сил, – сказал он. – Я горжусь тем, что мы помогли создать и защитить. Я никогда до конца не отпущу Тьена или Тефта, но я горжусь собственным ростом.

— Ты говоришь так, будто подводишь итоги, – заметила Сил, паря рядом. – От тебя весь день такое ощущение, даже до разговора с Шутом.

Она подлетела ближе:

— Это из-за Ветра?

— Отчасти, – ответил Каладин. – Но, Сил, знаешь, я не волнуюсь. Мы это переживем. Что бы там ни говорил Шут. – Он решительно кивнул. – Мы еще пропустим тот стаканчик с Адолином и Шаллан.

Он протянул Сил руку, и после краткого колебания та взяла его ладонь.

Вместе с летящим позади Сзетом они вырвались вперед, к буревой стене, и слились с ветрами, устремившись на запад.

Конец первого дня

Калак заперся в своем надежно защищенном доме в Стойкой Прямоте. Трижды перепроверил замки, вздохнул и прикрыл глаза. Сияющие отбыли.

Он выживал до сих пор, избежал стольких опасностей, но на этот раз, казалось, побывал даже меньше чем на волосок от гибели. Его не покидала мысль, что близится срок расплаты за такую пугающе долгую жизнь.

Даже столько времени спустя он не хотел умирать.

Тяжело дыша, Калак прижался спиной к двери. Может, надо было отправиться вместе с ними? Стоя с закрытыми глазами, он попытался вспомнить того, кем он был когда-то, героя, сражавшегося тысячелетия напролет. Прошедшая жизнь виделась размытым пятном, серо-коричневой мутью, свеженарисованной картиной, побывавшей в буре. Ныне он ощущал лишь панику, нерешительность и всесокрушающую тьму. Она всегда оставалась рядом, вечно угрожала ему. Если бы не Ишар, который частично ее сдерживал, она бы давно уничтожила его.

Но он выжил. Выжил.

Что, если духокровники пошлют кого-то еще? Тайдакар хочет до него добраться. Тайдакар, Вестник из иного мира, создание изобретательное и безжалостное.

«Надо спрятаться в другом месте, – подумал Калак. – Да. Соберу вещи и… и пойду».

Он поспешил в кабинет, распахнул дверь и шагнул внутрь.

В ту же секунду его крепко схватили и туго обмотали, словно две руки, шторы на окне у входа. Их обрезали, придав им странную форму. Что это? Какое-то умение камнестражей? Калак запаниковал, но ткань сама по себе набилась ему в рот. Она спеленала его, подобно удаву из прежнего мира, завязалась узлом вокруг, притиснула к стене.

Калак захныкал.

— Ну здравствуй, Вестник, – произнес сидевший за его столом человек. – Я задам тебе пару вопросов, если не возражаешь.

Это был чужеземец невысокого роста, с длинными усами и бледной кожей. Он сидел, сцепив руки в замок перед собой. На столе лежала мягкая шляпа. Калак его вроде бы узнал. Он из каравана. Один из солдат князя Адолина?

«О нет…»

Рядом со шляпой лежал кинжал с прикрепленным к гарде самосветом.

Чужеземец мельком взглянул на него и улыбнулся:

— Не думай о нем. Он же нам не понадобится?

Калак снова захныкал.

Чужак взял в руки ящик, оставленный Калаку Шаллан, – тот, где обретался сеон. Существо любило прятаться внутри из робости.

Чужак постучал по ящику, и шар света выпорхнул наружу.

— Все хорошо, Фельт? – спросил он женским голосом.

— Думаю, да, – ответил тот.

— Наконец-то! – воскликнула спрен. – Ты не представляешь, до чего это было невыносимо.