Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 68 – Брендон Сандерсон

Вскоре Каладина заметили. Он вошел внутрь, и всеобщая радость хлынула в другое русло: каждый хотел с ним обняться или похлопать по плечу. Он не возражал – отчасти потому, что знал, что им это нужно. Когда несколько человек принялись раздавать кружки с легким вином, Каладин наконец нашел возможность подойти к Рлайну и отсалютовать.

— Поздравляю!

— Теперь я еще сильнее чувствую себя не в своей тарелке, сэр, – тихо проговорил Рлайн в ритмичной манере певцов. – Я не ветробегун. И тем не менее ради меня устроили праздник.

— Не ветробегун, – согласился Каладин, – но по-прежнему Четвертый мост. По-прежнему и навсегда, Рлайн.

— Мы не знаем, к чему приведет касание Сья-анат, – сказал тот. – Мне… мне нравится мой спрен, но…

— Вы с Ренарином во всем разберетесь, – заверил Каладин. – Я доверяю вам обоим. – И, помолчав, добавил: – Спасибо.

— Сэр?

— За то, что остался с нами, – пояснил Каладин. – Я понимаю, тебе наверняка хотелось вернуться к соплеменникам, раз уж нашлись еще слушатели. И тебя бы никто не осудил за это, уж точно не я. Но я горжусь нашим знакомством и рад служить с тобой бок о бок.

— Это… очень много для меня значит, сэр, – ответил Рлайн. – Правда.

Вскоре у каждого была кружка, и многие обернулись к Каладину. Неужели что-то заподозрили? Он заметил, как Сил кружит по комнате, перешептываясь с людьми и их спренами. Вероятно, намекает, что он хочет что-то сказать всем присутствующим. Каладин испытал неловкость оттого, что отвлекает на себя внимание на вечеринке Рлайна, но момент в самом деле был самый подходящий.

Постепенно все притихли. Пробежавшись глазами по залу, Каладин увидел столько знакомых лиц – и ощутил острую боль от отсутствия многих других. Тефт, Карта, Данни, Камень…

Но не Моаш. По Моашу он больше не скучал. Ненависть в душе немного улеглась: Каладин принял, что всегда будут те, кого он не сможет защитить. Однако он не отказывался от своего права призвать Моаша к ответу. Он позаботится о том, чтобы Тефт смог плюнуть Моашу в лицо в посмертии, если таковое действительно существует.

— Сэр? – нарушил наконец молчание Хоббер. – Всё в порядке?

— Он теперь не любит, когда ему говорят «сэр», – ответил Лопен, пихнув товарища в бок. – Пожалуйста, Хоббер, не забывай о его приказах, даже если он их так не называет!

— Ой, точно! – откликнулся тот с широкой щербатой ухмылкой.

Каладин улыбнулся, вспомнив чистейшую радость на лице Хоббера, когда буресвет исцелил ему ноги.

— Все хорошо, Хоббер, – сказал он, купаясь в теплом свете бриллиантов и близости друзей. – Я в порядке. Просто… хочу, чтобы вы знали, как сильно я всеми вами горжусь.

При этих словах все посерьезнели. Должно быть, дело в его тоне.

— Я горжусь, – повторил Каладин, притягивая спренов славы. – Горжусь тем, кто вы, какими стали. Думаю, в целом свете не сыщется капитана, который испытывал бы бо́льшую радость, чем я сейчас, глядя на всех вас. Два года назад я заварил эту кашу в попытке сделать так, чтобы горстка бедолаг хоть иногда пялилась не только в землю. Я и не подозревал, что однажды они взмоют в небо.

В ответ на эти слова засверкало море улыбок. Старые друзья вроде Лопена, новые вроде Лин, и даже Ренарин, как и Рлайн, остававшийся Четвертым мостом, несмотря на отличный путь.

— Далинар дал мне приказ, – объяснил Каладин. – Я отправляюсь на запад, в Шиновар, так что во время грядущих событий меня здесь не будет. Но… помните, пожалуйста: враг теперь умеет убивать спренов. Я не потерплю, чтобы кого-то еще из связанных с нами узами друзей сразили таким оружием.