Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 451 – Брендон Сандерсон

Не в первый раз Зайхель задался вопросом, почему он продолжает трепыхаться. Веками. Подводя друзей. Совсем недавно бросив женщину, которая так в него верила…

Он тогда сказал себе, что уходит на покой.

В действительности же он просто сбежал.

Птица пошевелилась, но, когда Зайхель глянул на нее, повесила голову.

Тогда Зайхель со вздохом попробовал по-другому.

— Эй, – произнес он, отвел взгляд и быстро посмотрел снова. – Ко-ко…

Птица подняла голову.

Зайхель повторил детскую игру:

— Ко-ко… Ко-ко…

И тогда попугай медленно встрепенулся.

— Ко-ко… – повторил он своим птичьим голосом.

— Вот так, – произнес Зайхель. – Слушай, все не так уж плохо. С тобой все будет в порядке. Ты…

Он осекся, потому что открылась дверь и внутрь скользнула Аксиндвет, сверкая кольцами на пальцах.

— Играем в игрушки, Вашер?

Она поцокала языком, и ярко-зеленый авиар у нее на плече повторил звук.

— Надо же чем-то занимать время. Тебе ж еще лет сорок понадобится, чтобы помереть. – Он встретился с ней взглядом. – Я сумею тебя пережить. Мне такое не впервой.

— Вашер, вечно ты блефуешь, – засмеялась она и достала из-под мышки коробку, а открыв ее, продемонстрировала фабриаль, формой напоминающий пистолет, только с шипами спереди.

Проклятье! Она в конце концов добыла больриаль.

— Я нашла более эффективный способ делать тебе больно, Вашер, – сказала Аксиндвет. – Желаешь попробовать?

Он не ответил.

— Может, сойдемся на компромиссе? – предложила она. – Ты отдашь мне половину своих дыханий, и я тебя отпущу.

Половину его силы, на деле изрядного состояния в инвеституре. Не стоило приносить так много, знал же, что это привлечет внимание.

Можно отдать ей половину. Зайхель не нуждается в этих дыханиях. Вот только он знает, чем это кончится. Если отдать ей половину, она, одержав такую бордовую победу, потребует еще. А потом еще.

Это не начало переговоров. Это не предложение свободы. Это всего лишь очередная попытка его сломать.

Испытывая жалость к попугаю, который вынужден был смотреть на происходящее, Зайхель решил, что больше не скажет ни слова. Так и молчал, пока Аксиндвет не заставила его закричать.

Таравангиан бился над равновесием. Пока его замыслы воплощались, а фигуры занимали отведенные им места, он бился. Зная, что ему необходимо господствовать, он все еще задавался вопросами.

Зачем бы ему задаваться вопросами?

Сегодня он обратил внимание на Шиновар. Для него не стало новостью, что по этим землям путешествует его бывший слуга, Сзет, нарушая заведенный порядок. Хотя фигуры Таравангиана двигались, чтобы в конечном итоге захватить контроль над Шиноваром, удержать под своей властью этот край шелестящих трав и отголосков мертвого мира должно было быть легко. Но нет. На деле эти земли стали предупреждением.

Таравангиан размышлял, стоя на вершине горы. Его эмоции мощно разгорелись, их больше заботили уже подвластные ему королевства. Харбрант. Йа-Кевед. Алеткар.

«В грядущие века мне понадобится уделять внимание многим незнакомым землям, – подумал он. – Шиновар – хорошая тренировка. Если я не в состоянии сосредоточиться на отдаленной части Рошара, как мне властвовать над всеми мирами, повсюду?»

За его спиной возникла Культивация. Ему не требовалось смотреть, он не имел глаз.