Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 334 – Брендон Сандерсон

— На картах можно отточить свои рефлексы, – ответил Адолин. – Но остальное требует практического опыта. Доберемся и до этого. – И протянул руку.

Янагон неуверенно взял ее. Слуги заахали, но Адолин проигнорировал их.

— Есть традиция, – пояснил он, – после игры обмениваться рукопожатием через стол. Последний урок на сегодня: никогда не злитесь на партнера по спаррингу, особенно если он наносит вам поражение. Его победа – ваша тренировка. Что еще важнее, нужно быть таким человеком, с которым захотят сразиться лучшие поединщики, потому что, если вступать в бой только с теми, кого можешь побить, никогда не повысишь свой уровень.

— Спасибо, Адолин, – сказал Янагон, поднимаясь. – За все это. – И спросил после паузы: – Как так вышло, что вы не Сияющий?

Адолин с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Ох уж этот вопрос!

Этот шквальный вопрос!

— Все говорят, что вы лучший боец в армии, – продолжил Янагон. – И все вас любят.

— Хотел бы я, чтобы это и вправду было так. Мне на ум приходит изрядное число тех, кто подобных чувств не разделяет.

— Не важно. Так как же?

— Я…

Одна причина состояла в том, что он не покинет Майю, а, как ему говорили, это потребовалось бы, чтобы стать Сияющим. Но, кроме того…

— Я не люблю клятв, – признался Адолин. Впервые произнес это вслух.

— Что? – удивился Янагон. – Я полагал, для добрых воринцев клятвы – главное.

Адолин пожал плечами, вставая:

— Мой отец давал клятвы, как и все великие князья, – до возрождения Сияющих, – когда еще жгли деревни и убивали народ. Их действия считались благородными, поскольку они держали свои шквальные клятвы. Какая разница, сколько страданий они причинили, да? Все же поступали благородно! Вот что имеет значение!

Янагон не выказал потрясения оттого, что у ног Адолина проявились спрены гнева, а с серьезным видом обдумал услышанное.

— Слишком многие полагают, что самое важное – клятва, а не ее смысл, – пояснил Адолин, в то время как бронники облачали его в доспех. – На одном из уроков я услышал от ревнителя историю: человек поклялся сидеть в кресле, пока ему не скажут, что можно встать, и просидел там десять лет.

— Ого! – произнес Янагон. – Впечатляет.

— Это идиотизм, – возразил Адолин. – Прошу прощения, Янагон. Его все восхваляли, но это чистой воды идиотизм. Знаете, что бы вызвало у меня восхищение? Если бы человек поклялся, потом понял, что клятва до шквала дурацкая, и нарушил ее, извинился и жил дальше, твердо намереваясь больше не совершать подобных ошибок.

— Некоторые назвали бы это лицемерием.

— Нет, это всего лишь…

Адолин осекся. «Иногда лицемер – это всего лишь человек, с которым происходят перемены». Шквальный Далинар Холин написал это в своей шквальной книге. Люди постоянно ее цитировали.

Далинар все время тут, куда бы Адолин ни взглянул.

— Хорошо, – произнес Янагон, – никаких клятв между нами. Просто два человека, прилагающие все усилия.

Адолин кивнул, уже наполовину в доспехе, затем подался вперед и ткнул большим пальцем себе через плечо:

— Тот парень с усами. Кто он?

— Сын главнокомандующего, – шепнул император. – Гезамал.

— Учту, – так же шепотом ответил Адолин.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, доложили о прибытии в шатер тайленца Хмаска. Он помахал Адолину письмом от одной из письмоводительниц.