Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 280 – Брендон Сандерсон

Находится ли она в теле одного из певцов? Прежде, когда ему удавалось привести ее в видение, друг для друга они сохраняли настоящую внешность. Но кто знает, действуют ли здесь те же правила? Раньше видения организовывал Буреотец.

Торопливо шагая по ущелью, Далинар снова взглянул на часы, опасаясь, как бы не потерять случайно еще день. Выяснилось обратное: хотя по ощущениям подъем занял час, а то и больше, по часам прошли считаные секунды. Шквал побери…

Но как ему вернуться домой?

Преодолев вместе с остальными ущелье, он увидел внизу обширную пустошь, покрытую кремом. Плоская коричневая равнина, на которой ничего не росло. Где он очутился? Ему никогда не доводилось видеть ничего подобного на Рошаре. Разве что…

«Если Шут не ошибся, – подумал Далинар, – камень привел меня в момент прибытия на Рошар людей. А значит, эти покрытые коричневым кремом просторы… Шиновар, получается?»

— Почему оно такое? – спросил он вслух.

— Грязевое поле? – уточнила давешняя фемалена. – Это вопрос к малым богам, Моаш, а не ко мне.

— Вон там! – сказал другой певец. – Воры пытаются обогнуть подножие гор.

Проследив указанное направление, Далинар увидел другую группу певцов. Их было всего трое, и они вели краем грязевого поля кучку мелких чуллов.

— Угонщики, – пробормотал он. – Столько беготни ради поимки жалких угонщиков чуллов?!

Преследователи тотчас же двинулись вниз по склону, спускаясь с опасной скоростью, во всяком случае для человека. Далинар опять отстал, и остальные продолжили путь без него. К тому времени, как он, потея и задыхаясь, добрался до подножия горы, они уже вернули своих чуллов. Угонщики убежали.

Чуллы же, похоже, ничего и не заметили. Крупные членистоногие тыкались мордой в землю в поисках съедобных камнепочек. Вероятно, это были молодые особи, поскольку ростом они едва дотягивали до человеческого.

— Моаш, ты в порядке? – спросила все та же фемалена, подбегая к Далинару.

— Сойдет, – ответил он. – Кажется, повредил лодыжку, когда упал.

Он присел на камень, обливаясь потом. Если это видение подобно прежним, то он общается не с настоящими людьми – певцами, – а… с их отголосками. Воссозданными образами. Словно участвует в пьесе, выхваченной из тумана времени. Усевшись, Далинар втянул немного буресвета – чуть-чуть, чтобы не засветиться и не выглядеть странно. Усталость отступила, и он почувствовал себя не таким вымотанным. Да, здесь все состояло из буресвета.

Далинар поднялся и подошел к краю необъятной на вид коричневой равнины. Потыкал в нее носком сапога и обнаружил, что она тверже, чем он думал. Только это был не крем: не то ощущение. Грязь? Как в слове «грязный», синониме «испачканного»? В Шиноваре, говорят, земля необычная.

Фемалена подошла к нему и тоже потрогала грязь ногой. Запела что-то, судя по звучанию выражавшее любопытство.

— Тверже, чем ты думала? – предположил Далинар.

— Да, – ответила она. – Я слышала рассказы о том, как эта штука проглатывала целые команды охотников. Она не должна затвердевать, как крем. Готова поклясться, что по этому можно ходить.

— Может, оно проглотит тебя, если зайдешь подальше, – сказал Далинар.

— Ужасное место. Пойдем. Надо поставить лагерь, подготовиться к буре.

«К буре? – подумал он. – Преисподняя!»

Певцы в состоянии пережить Великую бурю на улице. Люди теоретически тоже: Далинару случалось прогуливаться в бурю, особенно в более молодые и беспечные годы. Однако с добавлением приправы прожитых лет он оглядывался на те дни с недовольством. Такое безрассудство!