Книга Ангел не первой свежести, страница 167 – Елена Кароль

Кивнул сам себе, потому что ни на миг не усомнился в своём желании и готовности уничтожить тварь, гипотетически способную доставить в будущем немало неприятностей не только мне, и произнёс вслух:

— Погнали.

Следующие полтора часа я потратил на то, чтобы подготовиться к не самому простому и многоступенчатому ритуалу. Особый ритуальный клинок и ряд артефактов для меня создал Эдвард, но его самого я звать не планировал. Любое существо станет только помехой и вероятным ужином для твари, запечатанной в саркофаге. Так рисковать я не собираюсь. Ну а когда всё было готово и последние указания розданы, потому что всегда оставался шанс на неудачу, я шагнул во тьму чужого склепа, замуровал вход за своей спиной, отрезая твари все возможные пути для побега, и со злой иронией произнёс:

— Ну, здравствуй, дед… Давно не виделись!

Прекрасно понимая, что разговариваю сам с собой и тварь вряд ли сейчас вообще в сознании, не стал растекаться мыслью по древу, предпочтя сделать ещё несколько шагов, после чего отпустил себя и свою ауру на свободу, одним махом вбирая в себя половину запаса некроэнергии из бусин, а в следующий миг начал поэтапно, но очень быстро воплощать свой дерзкий план в жизнь.

Раз — моя мощь обратила в тлен тщательно проработанный рисунок на полу, выровняв его до практически зеркальной гладкости. Два — я активировал лично вмурованные в стены артефакты, переключая их на прием энергии, которую аккумулировали в себе мумии, замурованные там же. Три — сосредоточив личную энергию на кончике ритуального кинжала, я создал иссушающую печать вокруг саркофага, не забыв про тройной защитный контур, чтобы тварь не бросилась на меня и не смела с ног в первый же миг пробуждения.

И, наконец, четыре — дождался, когда вокруг саркофага начнёт истончаться окутывающая его пелена тьмы и смахнул энергетической петлей крышку саркофага в сторону.

И замер, отсчитывая мгновения.

Примерно на двадцатой секунде существо, находящееся внутри саркофага, шевельнулось. На тридцатой медленно село, являя мне себя — иссохшую мумию, закутанную в частично истлевший балахон, в которой я без особых усилий опознал именно Абрахама Мортиса. Ещё пять секунд спустя его пустые глазницы, в которых клубилась тьма, посмотрели четко на меня, а сквозь плотно сомкнутые губы прошелестело едва различимое:

— Эндш-ш-шел…

Тц. Всё-таки лич. Архилич. Но не по силам, а по сути. По силам же… Дохляк!

Тем не менее я замер на месте, прекрасно понимая, что хватит одной ошибки, чтобы чаша весов склонилась не в мою сторону. Архилич — такая неудобная тварь, что если не знаешь, где филактерий — суть и средоточие лича, то можно сколько угодно уничтожать тело, но смысла в этом не будет. Но стоит лишь уничтожить филактерий…

Тем временем дохляк медленно повернул голову направо, затем так же медленно налево. Ни единый иссохший мускул не дрогнул на его мумифицированном лице, но с губ сорвалось сердитое шипение:

— Мальчиш-ш-шка! Как ты пос-с-смел?

— Что именно? — хмыкнул пренебрежительно. — Разбудить? Ты проспал все сроки, старик. Я тебе больше скажу, ты просрал весь род. Прошло полторы тысячи лет. Род Мортис больше не владеет ничем. Хуже того, остался один-единственный живой Мортис, и тот уже старик. И даже не архимаг, а унылая посредственность. Ты этого хотел?