Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 6 – Инесса Голд

Мешок рывком сдернули с головы, ремень на запястьях ослабили.

Я зажмурилась, ослепленная светом. Когда глаза привыкли, я поняла, что источник света - не газовые рожки. Под потолком и на стенах горели электрические лампы. Их нити накаливания едва заметно мигали, выдавая раннюю эпоху местной электрификации, но сам факт наличия такого освещения кричал о колоссальном богатстве владельца дома.

— Можете быть свободны, - раздался тихий, лишенный интонаций голос.

Конвоиры бесшумно растворились за тяжелыми дубовыми дверями. Я осталась стоять посреди огромного кабинета с панелями из темного дерева.

За массивным столом сидел мужчина. Он не вскакивал, не мерил шагами кабинет и не сверлил меня демоническим взглядом из-под насупленных бровей. Он был занят делом.

Князь Мстислав Патронов - а это был именно он, память Зои услужливо подкинула имя министра Особой Канцелярии - с ювелирной точностью собирал тонкой отверткой сложный часовой механизм. Те самые черные кожаные перчатки, в которых он был на улице, теперь небрежно лежали на краю стола. В его длинных пальцах, выступающих из безупречно чистых манжет белоснежной рубашки, крошечные шестеренки вставали на свои места с покорностью солдат. Темные волосы чуть тронуты сединой на висках, профиль хищника, ледяное спокойствие в каждом микродвижении. Он чинил часы, даже не глядя в мою сторону.

Визуальный контраст между нами был колоссальным. Безупречный, лощеный министр тайной полиции - и я. Избитая, дрожащая от холода женщина, в чьих спутанных волосах застряли куски уличной грязи. Мой суконный лиф и руки по самый локоть были покрыты бурой, растрескавшейся коркой чужой крови. Вода с разодранного подола капала прямо на его дорогой паркет.

Он закончил закручивать винт, отложил пинцет и только тогда поднял на меня глаза. Черные, пронзительные, пугающе умные. В них не было ни брезгливости, ни интереса к моей потрепанной внешности. Он смотрел на меня так же, как только что смотрел на сломанную шестеренку часов.

— Зоя Покудова, - его голос прозвучал ровно, без попыток напугать, и от этой спокойной обыденности мороз пробежал по коже сильнее, чем от речного ветра. - Вдова. Тридцать лет. Проживаешь в трущобах Заречья. Официально - повитуха. Неофициально - торговка запрещенными фармакопейными препаратами, шантажистка и преступница, на счету которой минимум три доказанные смерти от подпольного вмешательства.

Он открыл папку, лежащую на краю стола, и пододвинул ее ближе к свету лампы.

— Канцелярии известны все твои тайники, Зоя. Все твои адресаты. Ордер на твою казнь через повешение лежит вот здесь, под моей рукой. Завтра на рассвете тебя вздернут во дворе тюрьмы, и ни одна собака в Златограде не станет по тебе скулить.

Он сделал короткую паузу, давая словам осесть в тишине кабинета. Я молчала. Мои разбитые губы были плотно сжаты. Я не собиралась оправдываться за то, чего не совершала в своей прошлой жизни, и не собиралась каяться за чужую.

— Однако, - князь откинулся на спинку кожаного кресла, сложив руки домиком на груди. - То, что ты сделала сегодня на улице с той нищенкой... Это не уровень бабки-шарлатанки. У тебя есть выбор.

Мстислав подался вперед, и свет лампы резче очертил жесткие линии его скул.

— Либо петля на рассвете. Либо ты остаешься в этой крепости. В левом крыле особняка находится моя сестра. Ей восемнадцать лет, и она на седьмом месяце беременности. Ты будешь тайно следить за ее состоянием, а когда придет время - благополучно примешь роды.