Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 46 – Инесса Голд

Левой рукой князь сгреб со стола затертый кожаный гроссбух. Один широкий шаг к стене - и тяжелый том полетел в открытый зев встроенного стального сейфа. Лязгнул массивный поворотный механизм, намертво запечатывая улики.

Из верхнего ящика стола Мстислав выхватил крупнокалиберный армейский револьвер. Короткий, сухой щелчок взводимого курка показался оглушительным в наступившей звенящей паузе.

В коридоре уже грохотал топот тяжелых кованых сапог, сметая последние очаги сопротивления на винтовой лестнице. Звон разбитого стекла и грубые мужские крики неумолимо приближались к кабинету министра.

Мстислав с силой толкнул меня за свою широкую спину, физически отрезая от линии возможного огня. Он задвигал меня не как слабую, нуждающуюся в опеке женщину, а как ценнейший стратегический ресурс, который обязан выжить в этой бойне любой ценой.

В дверном проеме, грубо оттеснив слабеющего Емельяна плечом, возник грузный силуэт в серой жандармской шинели. Тусклый свет рассвета зловеще блеснул на вороненом стволе табельного оружия, которое незваный гость уже поднимал для прицельного выстрела.

Лицо князя Патронова превратилось в каменную маску абсолютного, первобытного разрушения. Он не стал зачитывать права, не стал требовать ордер или грозить своим министерским статусом.

Раздался оглушительный грохот - Мстислав выстрелил первым, целясь прямо в центр серой грудной клетки.

Глава 14

Крупнокалиберная пуля, выпущенная в закрытом помещении с дубовыми панелями, бьет по барабанным перепонкам так, словно в череп разом вбивают десяток гвоздей. Но хуже оглушающего грохота работает неумолимая баллистическая физика. Кинетическая энергия выстрела отшвырнула грузного жандарма в серой шинели назад, в коридор, словно сломанную тряпичную куклу. В остывающем воздухе кабинета, где еще пару минут назад пахло моим хлорным фартуком и хорошим коньяком, мгновенно повис кислый, едкий дым сгоревшего пороха.

Мстислав не стал тратить драгоценное время на картинные позы, предупредительные выстрелы в потолок или крики. Он сделал один выверенный, хищный шаг вперед и встал точно в дверном проеме. Министр тайной полиции физически перекрыл собой линию огня, превратившись в монолитную преграду между внешним хаосом и тем местом, где находились мы. Темный ствол его револьвера теперь смотрел в полумрак утреннего коридора, отсекая остальной отряд нападавших.

Врачебный инстинкт выживания заставил меня пригнуться, но глаз реаниматолога уже отсек убитого врага как отработанный материал. Ему было не помочь. Мой взгляд намертво сфокусировался на Емельяне.

Начальник охраны медленно оседал по стене, оставляя на дорогих обоях широкую смазанную полосу. Его невыразительное, стертое лицо стремительно приобретало пепельно-восковой оттенок, характерный для критического падения артериального давления. Левый рукав его просторного суконного пальто пропитался насквозь, и оттуда, прямо на натертый мастикой паркет, выплескивалась яркая, пугающе светлая жидкость. Она шла не ровным потоком, а мощными толчками, синхронно с частотой сердечных сокращений. Плечевая артерия. При таком диаметре поврежденного сосуда крепкий мужчина теряет сознание через пару минут, а через десять наступает необратимая гипоксия мозга и смерть.