Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 15 – Инесса Голд

— Выдох, - скомандовала я. - И еще раз. Вдох.

Под влиянием моего ровного, лишенного паники и липкой жалости голоса, ее напряженные плечи начали медленно опускаться. Сгорбленная спина выпрямилась, упираясь в обивку кресла. Я аккуратно, предварительно показав ей свои чистые, пахнущие мылом руки, положила ладони на ее живот поверх платья.

Буквально через пару минут правильного, размеренного дыхания я почувствовала крошечное, почти незаметное для обывателя, но очевидное для опытного акушера изменение. Каменный гипертонус матки неуверенно дрогнул. Спазмированные мышцы стали чуть мягче. Ткани наконец-то получили долгожданный кислород.

— Вот так, - констатировала я, убирая руки. - Мы справимся.

Психологический контакт был установлен. Лечение началось.

В этот момент в коридоре раздались гулкие, уверенные мужские шаги. Я подняла голову от пациентки.

В распахнутую дверь спальни вошел Мстислав Патронов. Его темный сюртук, как всегда, сидел безупречно, а холодный взгляд мгновенно просканировал залитую светом комнату, безошибочно отмечая отсутствие портьер и выпрямленную спину сестры. Но пришел он не один.

Следом за князем в покои шагнул высокий, статный мужчина лет тридцати пяти. В одной руке он держал дорогой кожаный медицинский саквояж с начищенными медными замками, а другой - судорожно прижимал к лицу белоснежный батистовый платок, откровенно брезгливо морщась.

— Боже правый, Мстислав, - раздраженно протянул незнакомец, обводя комнату возмущенным взглядом. - Что за средневековое варварство? Здесь несет хлорной кислотой и щелочью так, словно мы находимся в анатомическом театре для бродяг, а не в спальне вашей сестры!

Арена была готова. Медицинский диспут обещал быть жарким.

Глава 5

Конфликт двух медицинских эпох стоял прямо передо мной, был одет в безупречный суконный костюм и отчетливо пах дорогим лавровым одеколоном.

Доктор Платон Добротнов, светило столичной хирургии, прибыл по вызову князя не с пустыми руками. В его крепкой хватке покоился массивный саквояж из толстой телячьей кожи, украшенный начищенными медными замками. Сам доктор выглядел лет на тридцать пять: статный, уверенный в себе мужчина с цепким взглядом человека, привыкшего, что его слову внимают с благоговением. Он был классическим, блестящим продуктом академической науки девятнадцатого века. И прямо сейчас этот продукт пребывал в состоянии крайнего эстетического и профессионального возмущения.

— Боже правый, Мстислав, - раздраженно процедил Добротнов, прижимая к лицу ослепительно белый батистовый платок. - Что за средневековое варварство? В спальне вашей сестры несет хлорной известью так, словно мы находимся в анатомическом театре для бродяг. Куда делись портьеры? Сквозняки погубят княжну быстрее любой хвори!

Я медленно, стараясь не морщиться от боли в покрытых корками коленях, поднялась с деревянного стула, на котором до этого сидела перед Авророй. Вероника внутри меня усмехнулась, хотя лицо Зои осталось абсолютно бесстрастным. Кожа на моих ладонях горела и нещадно стягивалась после двух часов возни с агрессивным щелочным мылом и горячей водой. Воротник глухого серого платья сиделки, которое мне выдали утром, непривычно натирал шею, но отсутствие проклятого стального корсета компенсировало все неудобства. Я могла нормально дышать. И могла трезво оценивать противника.