Книга Объявляю тебе войну, страница 32 – Виолетта Иванова

Филипп стоял бледный, как полотно, только на шее проступали красные пятна.

— Так вот, — голос Дарьи звучал громко, четко, а ее спокойная улыбка убивала Филиппа. Притаившиеся гости внимательно слушали ее слова, боясь пропустить хотя бы букву, — мой отец вызвал твоего родственника на дуэль. На ней он ранил Илью в плечо, но сам был убит, — и снова заметив, как дернулось в непонимании лицо мужчины, усмехнулась. — Что, и об этом он тебе не рассказал? Да, Илья Соловецкий убил моего отца, который заступился за мою честь, хотя никогда ранее не держал в руках оружие. Но в этот день я потеряла не только отца, но и матушку, сердце которой не выдержало горя. Она упала там же на снег, рядом с отцом. Она так и не пришла в себя, умерла той же ночью. Я осталась одна — без родителей и с растоптанным именем. А все потому, что я отказалась потанцевать с твоим пьяным Ильей. И мне уже было наплевать на растоптанное имя. Я выжила и отомстила всем, кому должна была отомстить.

Она медленно обвила взглядом гостей, усмехнулась.

— Надо ли тебе рассказывать, что еще один друг Ильи получил по заслугам? Юрий Погребецкий, который сообщил всем, как я неприлично приставала к нему в общественном парке. В день, когда он пришел сватать дочь одного из знатных горожан, отец счастливой невесты получал письмо, в котором было написано, что Юрию срочно требуется лечение от срамной болезни в слишком запущенном состоянии, которую он подхватил в борделях, где любил так часто проводить время вместе с Ильей и Олегом Карповым. Разразился большой скандал, Юрий был с позором выгнан из дома. А потом отец бывшей невесты сделал все, чтобы он убрался из губернии. И не рассказали, что я приложила руку к отставке отца Елизаветы — главного судебного стряпчего? Где-то там наверху получили подробное письмо с описанием его злоупотреблений, о всех полученных им взятках. И к нему приехали люди в мундирах, долго проводили обыск, изымая все незаконно нажитые деньги, которых оказалось слишком много для скромного денежного содержания господина Варенникова. Только не желая выносить сор из ведомственной избы, об этом не узнали в городе. Господину главному судебному стряпчему просто дали тихо уйти со своего поста.

— Прости, я не…, — Филипп глухо сглотнул, — я не знал.

— Не знал? Разве тебе рассказали эту историю как-то иначе? Ах да, я понимаю. Илье же неприятно сознавать, что ему пришлось сбежать из Энска, когда по его следу шли кредиторы. Ведь все имущество, что ему досталось по наследству от отца, он проиграл в карты и пропил со своими дружками, спустил на девок в борделях. Я выкупила все его долги, и теперь он должен мне огромную сумму.

— Да что ты ее слушаешь! — завизжала Эмма. — Она шлюха, моя сестра всю правду сказала.

— Замолчи, — слишком спокойно сказала Дарья. — Тебе никто слово не давал.

Она посмотрела на Филиппа, который стоял перед ней, капли пота выступили на лбу.

— Ты поверил его словам, что я обидела бедную женщину, его матушку, выгнала из родного дома и устроила там бордель. Так? Вижу, что именно так тебе и рассказал. А то, что его мать сама предложила мне выкупить у нее эту усадьбу, а ее отправить к племяннице заграницу, чтобы она смогла уехать подальше от этого позора? Он не сказал тебе, что я дала ей приличную сумму и ежемесячно посылаю ей деньги на ее содержание, достаточно для безбедной жизни? И ты знаешь, что в той усадьбе не бордель, как тебя уверил Илья, а санаторий для женщин, нуждающихся в лечении? И еще тебе, наверное, не рассказали, как сестра этой, — она кивнула на Эмму, — открыто сожительствовала с Ильей, во грехе и считала это правильным. Но я же у них была шлюхой. Потом, когда Илья сбежал, она переметнулась к еще одну их другу Олегу Карпову, который тоже приложил руку к моему уничтожению, также жила с ним, как грешная женщина, даже забеременела от него. Но, встретив более достойного для себя мужа, то есть богатого, поспешила сделать аборт и ушла к новому мужчине. Горожане должны помнить тот скандал, который произошел семь лет назад на Новогоднем балу. Ведь так? — она обратилась к собравшимся возле них.