Книга Дайв, страница 6 – Александр Науменко

— Фонари, — напомнил я.

Она подала мне основной, тяжёлый канистровый «Хайлайт», с аккумулятором на поясе и головкой на запястье. Запасной, маленький, я сунул в карман компенсатора. Аня взяла свой, ручной, с широким конусом луча.

— Ружьё? — удивлённо приподняла бровь Аня. — Мы же не охотиться пришли?—

— Верно, — кивнул я, защёлкивая карабин.

— Тогда зачем оно тебе?

— Местные ребята предупредили, что в этой акватории сейчас крутится стая дельфинов. Совсем обленились, негодяи. Они выпрашивают рыбу у дайверов, ласты кусают, проходу не дают. Только представь, дикая афалина под триста килограммов весит. Если начнёт играть в кошки-мышки на глубине, то мало не покажется.

— И ты будешь в них стрелять? — округлились испуганно её глаза.

— Ещё чего. Они же в Красной книге. Нет, конечно же. Стрелять не буду. Но если подплывут слишком близко и начнут наглеть, то просто выставлю гарпун вперёд. Так, на всякий случай. Огреть по носу полутораметровой стальной палкой, лучший способ объяснить им, что такое личные границы.

Я закрепил «Мастер» на карабине слева. Нож в ножне на правом бедре, тяжёлый и знакомый, как рукопожатие старого друга.

— Катушка?

Я прицепил катушку к D-кольцу.

— План погружения, — проговорил я, и это звучало как привычный ритуал, каким и являлось. — Вход с уступа, шаг. Под нами сразу глубина. По описаниям, стена начинается от полутора метров и уходит вертикально. Идём вдоль стены вправо, на глубину двадцать пять, не больше. Смотрим рельеф, ищем гроты, расщелины. Время на дне, тридцать минут максимум. Декомпрессия не планируется, остаёмся в бездекомпрессионных пределах. Идём по правилу третей. Поворот на ста тридцати пяти барах, всплытие с железным запасом. Связь жестами. Если разделились, ищем минуту, потом всплытие.

— Принято, — ответила жена, опуская маску на шею. — Олег?

— Да?

— Если найдём что-нибудь интересное, не лезь внутрь без ходового конца.

— Само собой.

— Я серьёзно. Ты всегда говоришь «само собой», а потом ныряешь в какую-нибудь дыру.

— Я осторожный.

— Ты любопытный. И это другое.

Она улыбнулась, но я прочитал в этой улыбке настоящую заботу, замаскированную иронией. Она знала, что моё профессиональное любопытство, историк-германист, помноженный на подводного археолога-самоучку, порой перевешивало здравый смысл. Я знал это тоже, но пообещал себе, что сегодня буду вести себя прилично.

— Маски, — скомандовал я.

Мы привычно сполоснули маски в прохладной воде и натянули на лица. Мир сузился до прямоугольника обзора. Я взял загубник в рот, сделал пробный вдох. Сухой, чуть металлический привкус сжатого воздуха. Привычный вкус. Кивнул Ане. Она ответила кивком.

Мы подошли к краю уступа. Полметра до воды. Внизу, под гладкой бирюзовой поверхностью, сразу угадывалась глубина. Стена уходила вертикально, и цвет воды у основания менялся от светлого к густому, тёмному, синему, почти чёрному. Чайка пролетела внизу, скользнув по поверхности крылом, и тень промелькнула по камням.

— Готова?

Аня подняла большой палец.

Мы шагнули.

Мгновение невесомости, подхваченное внутренним провалом, когда земля уходит из-под ног и ты висишь между небом и водой. Потом удар поверхности, столб пузырей, глухой рёв в ушах, и мир перевернулся.

Холод ударил сквозь неопрен. На поверхности вода прогрелась до двадцати трёх градусов, но контраст с сорокаградусной жарой на камнях всё равно ощущался остро. Тело мгновенно покрылось тонким водяным слоем между кожей и костюмом, согревая его. Наверху было комфортно, но я знал, что ниже пятнадцати метров нас ждёт ледяной термоклин.