Книга Дайв, страница 36 – Александр Науменко

Маша покраснела. Она хотела ответить что-то резкое, но не нашла обидных слов и отвернулась. Соня положила ей руку на плечо.

— Не слушай её. Она всем это говорит. Это у неё защитный механизм. Когда она начинает рассказывать про Милан, значит, ей грустно. Когда начинает раздавать жизненные советы, значит, ей ещё грустнее.

— Я не грустная, — возразила Яна. — Я трезвая. В этом бизнесе нужно быть трезвой, даже когда пьёшь шампанское.

— Особенно когда пьёшь шампанское, — вставила Даша, не поднимая головы от крема. Все посмотрели на неё с удивлением.

Она редко участвовала в разговорах, и каждое её слово воспринималось как событие.

Даша была самой старшей в группе, двадцать шесть, и самой опытной. Она работала в агентстве четыре года, пережила трёх руководительниц до Эвелины Борисовны и научилась не говорить лишнего. У неё были короткие тёмные волосы, прямой нос и спокойные серые глаза, которые на снимках казались стальными. Клиенты любили её за то, что она могла изобразить что угодно. Томность, страсть, нежность, и всё это не меняя выражения лица.

За четыре года в «Силуэт Элит» Даша видела всё. Видела, как девочки приходят и уходят, как горят от амбиций и гаснут от усталости, как плачут в раздевалке и улыбаются в камеру, как влюбляются в клиентов и рвут контракты ради мужчин, которые бросают их через полгода. Она видела, как агентство пережило смену владельцев, ребрендинг, два судебных иска от бывших моделей и один налоговый скандал, после которого бухгалтер исчез в неизвестном направлении. Даша осталась, потому что умела одну вещь лучше всех. Она умела не привязываться. Ни к людям, ни к местам, ни к деньгам, которые всё равно утекали быстрее, чем приходили.

У неё была однокомнатная квартира в Люберцах, кот по имени Штрих и привычка каждое воскресенье звонить бабушке в Тулу. Правда, бабушка считала, что Даша работает администратором в гостинице, и внучка не спешила её разочаровывать.

— Даш, а ты что думаешь? — спросила Маша.

— Я думаю, что нам пора в воду, — ответила девушка, закрывая тюбик с кремом. — Иначе мы потеряем свет.

— Кошечки! — хлопнула в ладоши Эвелина Борисовна. — Дашенька права. Свет уходит. Павел готов. Кто первая?

— Я, — вызвалась Маша.

Она встала, поправила лямку, подтянула бикини и направилась к трапу. Ступеньки были мокрыми. Маша взялась за поручень и осторожно спустила одну ногу. Вода лизнула пальцы, прохладная, ласковая. Море успокаивало. Она сделала шаг и погрузилась по пояс.

— Голову выше, — бросил Павел, поднимая камеру. — Улыбку. Нет, настоящую. Представь, что ты только что получила предложение руки и сердца от человека, у которого есть яхта и нет бывшей жены.

Маша попыталась представить. Получилось не очень, но улыбка вышла.

— Хорошо. Теперь развернись. Медленно. Дай мне профиль.

Следом в воду спустилась Яна. Она вошла быстро, без жеманства, и сразу поплыла на спине, раскинув руки. Её пепельные волосы разметались по воде. Павел сделал серию кадров сверху.

— Яна, ноги чуть согни, будто сидишь на невидимом стуле.

— Паш, ты каждый раз придумываешь мне новую мебель. В прошлый раз был невидимый диван.

— Диван был для зимней коллекции. Для летней нужен стул.

Павел щёлкал затвором, двигаясь вдоль леера, меняя углы и ракурсы. Ему было тридцать шесть, и он работал с «Силуэт Элит» уже седьмой год. А до этого снимал свадьбы и ненавидел каждую из них. Невесты, которые хотели выглядеть как из журнала, женихи, которые хотели, чтобы всё побыстрее закончилось, и тёщи, которые хотели, чтобы фотограф снимал только их. Модельные съёмки были другим миром. Здесь никто не спорил с фотографом, потому что фотограф был богом кадра. Здесь девочки слушались, потому что от результата зависел их следующий контракт. Здесь Эвелина Борисовна платила вовремя и без торга, что в мире фриланса было роскошью.