Книга Дайв, страница 35 – Александр Науменко

— Утка была не дохлая, — возразила Кира, самая неразговорчивая из всех. — Она просто спала.

— Она спала кверху лапами. Утки так не спят.

Кира сидела на корточках у леера, глядя в воду с интересом. Ей было двадцать, но выглядела она на шестнадцать, тоненькая, почти прозрачная, с лицом выпускницы пансиона. Её взяли в агентство месяц назад, и она ещё не привыкла ни к съёмкам, ни к девочкам, ни к Эвелине Борисовне.

Кира выросла в Подольске и до восемнадцати лет мечтала стать ветеринаром. Модельный бизнес обрушился на неё внезапно, когда скаут «Силуэт Элит» заметил её в торговом центре и всучил визитку с золотым тиснением. Мама была против. Папа был ещё больше против. Поэтому Кира поехала на кастинг тайком, соврав, что идёт на подготовительные курсы в ветеринарную академию. Когда её утвердили, то пришлось признаться. Скандал длился три дня. Потом папа сдался, потому что аванс, который перевели на карту, равнялся его двухмесячной зарплате.

На первой съёмке Кира стояла как вкопанная и не могла сдвинуться с места, пока Павел не сказал ей «просто представь, что ты одна в комнате и танцуешь, когда никто не видит». Это помогло. С тех пор Кира мысленно танцевала перед каждым щелчком затвора, и на снимках получалось нечто хрупкое, почти невесомое, что заказчики описывали словом «волшебство», а Эвелина Борисовна словом «сойдёт».

Остальные девочки относились к ней покровительственно, как к младшей сестре, которую терпят, но не принимают всерьёз. Кира это чувствовала и старалась быть полезной. Носила чужие сумки, бегала за кофе, смеялась шуткам, которые не понимала, и молчала, когда не спрашивали.

— Здесь вода чистая, — пробормотала Кира. — Дно видно. Никаких уток.

— Уже плюс, — кивнула Яна.

Рыжеволосая Соня, которую все называли Сонька-огонь за привычку смеяться в самые неподходящие моменты, поднялась с шезлонга и подошла к борту. Она была самой громкой, самой энергичной и единственной, кто не боялся спорить с Борзой. Та это терпела, потому что Сонькина улыбка продавала всё, начиная от зубной пасты и заканчивая автомобильными шинами.

— Слушайте, — произнесла Соня, вглядываясь в воду. — А здесь рыбы есть? Я хочу рыбку.

— Тебе сфотографироваться с рыбкой? — уточнил Павел от рубки. — Я могу потом пририсовать.

— Нет, я хочу настоящую. Чтобы она проплыла в кадре. Это будет органично.

— Рыбка в кадре будет отвлекать от тебя, — произнесла Яна. — А клиенту нужно, чтобы зритель смотрел на купальник, а не на рыбу. Запомни простое правило. Ты — вешалка для продукта. Вешалка не должна быть интереснее продукта.

— Я не вешалка. Я модель.

— Модель — это вешалка, которая хорошо выглядит. Смирись с этим.

Соня фыркнула, но спорить не стала.

— Ты всегда такая злая? — спросила Маша, обращаясь к Яне.

Она наблюдала за их перепалкой с Соней с выражением робкого любопытства.

— Я не злая. Я честная. Это разные вещи. Злая — это когда тебе желают плохого. Честная — это когда тебе говорят правду, которую ты не хочешь слышать.

— И какая правда?

Яна посмотрела на неё оценивающе, как смотрят на новый экспонат в музее, с интересом, но без восторга.

— Правда в том, что ты симпатичная, но таких симпатичных в Москве тысячи. Тебя от них отличает только то, что ты оказалась в нужном месте в нужный момент. Не талант, не уникальность, а случай. И чем раньше ты это поймёшь, тем меньше будет разочарований потом.