Книга Дайв, страница 31 – Александр Науменко

Аня застонала в загубник и начала дёргаться. Боль в ноге или нехватка воздуха, или и то и другое. Она колотила кулаком по моему баллону, и глухие удары отдавались в позвоночнике. Я сжал её запястье и дёрнул вверх, показывая направление. Туда. Только туда. Несколько метров. Несколько гребков. Потерпи.

Тёплая поверхность расступилась над нами с оглушительным плеском. Я выплюнул бесполезный загубник, жадно глотая раскалённый, пахнущий солью крымский воздух. Аня вынырнула рядом, захлёбываясь хриплым кашлем и слезами. Солёные брызги летели прямо в лицо. Высоко над нами кружили белые чайки, оглашая безоблачное небо пронзительными криками.

Мы находились в нескольких сотнях метров от обрывистого скалистого берега. Далеко в стороне, сквозь дрожащее марево, пестрели яркие зонтики симеизского пляжа. Оттуда доносился лёгкий, приглушённый расстоянием ритм летней эстрадной музыки.

Несколько секунд мы просто дышали. Жадно, хрипло, захлёбываясь воздухом и солёными брызгами. Аня кашляла, выплёвывая воду, и между приступами кашля из её горла вырывались звуки, похожие на рыдания, но без слёз. Они были сухие, судорожные, идущие откуда-то из глубины тела.

— Больно, — выдавила она. — Олег, мне больно. Нога. Нога горит.

Я нырнул лицом в воду и посмотрел. Рана на её правом бедре была рваной, с неровными краями, из которых сочилась кровь, расплываясь в воде розовым облаком. Глубокая, но, насколько я мог судить, не задевшая артерию. Если бы мурена добралась до бедренной артерии, Аня была бы уже мертва.

— Нужно зажать, — пробормотал я. — Подожди.

Я стянул с себя перчатку, скрутил её жгутом и обмотал вокруг её бедра, выше раны, прекрасно понимая, что это всего лишь временная мера. Затянул. Она вскрикнула и ударила меня кулаком в плечо, рефлекторно, от боли. Потом посмотрела на меня мокрыми, покрасневшими глазами и прошептала:

— Прости.

— Ничего.

— Прости, что ударила.

— Ничего. Держись за меня.

Берег был далеко. Скалистый, обрывистый, без пологого входа. В нормальном состоянии мы бы выбрались легко, но только не сейчас. Поэтому нужно плыть к пляжу, к людям, к тому месту, где продают мороженое и катают на бананах. Полтора километра. С раненой женой на буксире. С пустыми баллонами за спиной. С кровью в воде.

Я подхватил жену под руки, надежно удерживая её голову над волнами. Её правая нога безвольно висела в толще воды, кровь продолжала обильно сочиться из рваной раны, окрашивая море вокруг нас в пугающий розовый цвет.

— Мы выбрались, — прошептала она, устало закрывая глаза. — Господи, мы выбрались.

Я оглянулся на тёмное пятно глубины прямо под нами. В самом низу, на границе оптической видимости, промелькнули бледные вытянутые тени. Они нервно кружили у выхода из грота, не решаясь подняться к палящему солнцу, но мощное течение неумолимо выносило их всё дальше в открытое, ничем не ограниченное пространство.

Я начал грести к берегу, таща Аню за собой. Она держалась за мой ремень одной рукой и пыталась грести другой, но движения были слабыми, и я понимал, что основная работа ложится на меня. Баллоны за спиной тянули вниз, и я расстегнул лямки, сбросил спарку. Она ушла на дно. Два пустых алюминиевых цилиндра стоимостью в пару тысяч евро, и мне было абсолютно всё равно.

Аня тоже сбросила свою спарку. Без баллонов стало легче. Мы плыли, и солнце жарило наши мокрые головы. Солёная вода щипала ссадины на моих локтях, и Аня тихо стонала при каждом гребке, потому что движение воды касалось раны.