Книга Крысиный король, страница 42 – Валерий Шарапов

Пока на месте работали криминалисты, Плотников смотрел на улицу, вдоль которой стояли бревенчатые дома. В очень похожем доме когда-то вырос он сам. Нахлынули воспоминания, и Плотников на минуту не смог сдержать искушения и поддался им.

Осенью в доме пахло яблоками. Отец сам их резал на дольки и складывал на широкие противни. Они сушились на солнце, укрытые пестрядью от птиц. На ночь их заносили в сени. И они, утомленные последним жарким солнцем, источали по всему дому медовый аромат.

Мать варила варенье в огромном тазу, помешивая его деревянной длинной лопаткой. Отец снимал пробу, степенно запивая сироп крепким чаем из стакана в высоком подстаканнике. Плотников любил запах сухой деревянной избы и сладкого яблочного варенья. Слишком рано и слишком неправильно он выпорхнул из родительского дома, да так никогда туда больше и не вернулся.

Плотников сморгнул, отгоняя непрошеные слезы и возвращая себе рабочий настрой.

— Еще раз у свидетелей запишите показания, – отдал он распоряжения. – Завтра жду отчет.

С этими словами он сел в машину. Михаил завел мотор и поехал.

— Куда? – спросил он.

— Давай на Нижегородскую в судмедэкспертизу. Потороплю их, а то уже второе тело появилось, а мы еще по первому отчет не получили.

Плотников тяжело переносил вид покойников, что было весьма неудобно при его работе. Это не было следствием подвижной психики или страхом смерти. Просто вид тех, кто умер не своей смертью, неизменно будил в Плотникове тяжелые воспоминания о войне. К смертям товарищей вокруг нельзя подготовиться. Нельзя привыкнуть к виду мирных жителей, оставленных гнить под открытым небом на улицах отбитых у неприятеля городов. Нельзя быть готовым к виду сотен обгорелых трупов в оставленных фашистами деревнях. Все это было противоестественно и, по глубокому убеждению Плотникова, нарушало заведенный порядок жизни, в котором умирать должны были только глубокие старики.

Плотников постучал в дверь кабинета начальника бюро судебно-медицинской экспертизы Александра Федоровича Волкова. Стремительный худощавый мужчина, выше его на две головы, поднялся к нему навстречу.

— Андрей Геннадьевич, добрый день! – поприветствовал он сухим, надтреснутым от хронического бронхита голосом.

— Здравствуйте! – ответил Плотников, пожимая руку мужчине. – Мы нашли еще одно тело, Александр Федорович. Понимаю, ваша работа сопряжена со вниманием к мельчайшим деталям, но, я боюсь, мы не располагаем таким количеством времени. Поймите меня правильно, я опасаюсь появления новых жертв.

— Это-то как раз понятно, Андрей Геннадьевич. Это мы имеем дело с теми, кто уже никуда не спешит, – мрачно усмехнулся Волков. – Мы все еще ждем, когда будут завершены все гистологические исследования. Однако я могу вам дать предварительный отчет о причинах смерти, если это необходимо.

— Если вам не трудно, пожалуйста, – ответил Плотников.

Александр Федорович повернулся к окну, где стоял еще один стол, уставленный аккуратными стопками папок. Напротив каждой стопки стояла дата, а каждая папка была дополнительно пронумерована и содержала на обложке определенную литеру. Подумав пару секунд, Александр Федорович поднял несколько папок и вытащил документы о вскрытии тела Вадимченко.

— Как я уже упоминал, – начал Волков, – гистологические исследования еще не готовы, но можно с уверенностью утверждать, что покойный был нетрезв. Источать перегар могут и покойники. Кроме того, его печень имеет характерные морфологические изменения, как раз свойственные для людей с этой пагубной привычкой.