Книга Крысиный король, страница 38 – Валерий Шарапов

Михалюк и Миролюбов стояли, слегка сбитые с толку необычной манерой речи их новой знакомой. Ее образ никак не вязался с тем, что ожидаешь увидеть в деревне. Сухопарая, низкого роста, она старалась держать спину прямо, но годы выдавала легкая сутулость. Русые волосы с сединой были пострижены, как сказали бы заправские модницы, «под каре». На ней были серое платье из тонкой шерсти с брошкой под воротничком и легкая шаль ручной вязки.

Михалюк готов был поклясться, что именно таких женщин имеет в виду его Валька, когда то ли в восхищении, то ли с легкой завистью говорит: «Порода!»

— Так с чем вы пожаловали? – прервала она явно затянувшуюся паузу.

— Мы ищем этого человека, – нашелся Миролюбов и протянул ей фотокарточку Васильева. – Возможно, вы видели его. По нашим данным, он мог находиться в деревне.

— Он и находился, – уверенно произнесла Тамара Георгиевна и вернула фотографию.

— С этого места, Тамара Георгиевна, – подключился к разговору Михалюк и подвинул стул к ее столу, – прошу вас очень подробно.

— Извольте, – чуть откашлявшись, сказала она и продолжила: – Где-то около двух недель назад, полагаю, точные сроки вам известны, ко мне наведался этот молодой человек в сопровождении другого мужчины.

— И что они хотели? – спросил Миролюбов.

— Тот, которого вы ищете, очень приятный юноша, расспрашивал о том, не осталось ли у кого из местных каких-нибудь старых книг или икон из церкви. Вы же видели наш храм? – Она выжидательно посмотрела на них. – Между прочим, стоит еще с семнадцатого века. Мужчина, который был с ним, сказал, что они собирают предметы старины и фольклор. Соврал, разумеется. – Она усмехнулась и продолжила: – А вот ваш молодой человек мне понравился. Во-первых, он смутился из-за вранья, что в наше время уже немало, а во-вторых, – она слегка задумалась, – у него были очень аккуратные руки человека, который отлично знает свое дело. Руки никогда не врут, знаете ли, – заключила она.

— И что вы им ответили? – спросил Михалюк.

— То же, что и вам сейчас – снисходительно улыбнулась она. – Примерно каждые два года к нам приезжают этнографические экспедиции, собиратели фольклора и просто художники, которые ищут вдохновение. У местных все, что было мало-мальски старого, давно передано в краеведческие музеи области. Тот, что врал, конечно, не поверил, и, я полагаю, они просто пошли по домам.

— А вы не видели, куда они отправились дальше?

— Я не следила за их перемещениями, – ответила она.

— Вы говорили, что не приспособлены к сельскому труду, какими судьбами вы оказались в этих краях? – поинтересовался Миролюбов.

— Это село принадлежало еще моему прапрапрадеду. Поэтому я тут, считайте, старожил, – рассмеялась она.

— Как – принадлежало? – не понял Миролюбов.

— Он был графом, – снисходительно сообщила женщина. – Разумеется, революция уравняла всех.

— А разве эти искатели древностей не спрашивали вас о фамильных драгоценностях? – насторожился Михалюк.

— Сомневаюсь что сейчас во мне можно заподозрить потомка дворянского рода, – рассмеялась она. – Но нет, ни о чем таком никто не спрашивал.

— А они есть? – выпалил Миролюбов с почти детским любопытством.

— В Гражданскую ничего не осталось, – ответила пожилая женщина. – Что-то вывезли родственники в эмиграцию, что-то досталось молодой власти. Ходили, правда, легенды, будто дед спрятал золотые слитки где-то в имении.