Книга Крысиный король, страница 33 – Валерий Шарапов

— Добрый день! – поздоровался он, едва Андрей Геннадьевич показался в воротах.

— Добрый день, Иннокентий Александрович! Право, не стоило, я бы сам поднялся к вам, – сказал Плотников.

— Пустое! А потом дело такое, что лучше я лично вас встречу, – сказал директор.

Мужчины прошли в просторный холл и направились вверх по лестнице, где в глубине залов располагался кабинет директора.

— Такая неприятность случилась, Андрей Геннадьевич, не знаю даже, как рассказать, – сообщил он, стараясь не споткнуться на лестнице.

— Я вас внимательно слушаю, – ответил Плотников и вошел в любезно приоткрытую дверь.

— Видите ли, – начал директор, – две недели назад наш музей совместно с комсомольской организацией проводил выставку народного творчества и ремесел. Подготовка была на высоком уровне. Мы около трех месяцев собирали мастеров, готовили материалы… – перечислял он, чуть задыхаясь от волнения. – Были, конечно, и наши экспонаты представлены, и то, что совсем недавно попало к нам в коллекцию… – Он перевел дыхание и выпалил: – Андрей Геннадьевич, мы недосчитались одного экспоната!

— А почему же тогда не сразу сообщили о пропаже? Иннокентий Александрович, вы же понимаете важность произошедшего? – строго спросил Плотников.

Директор устало и как-то обреченно опустился в кресло. Отер лоб платком от выступившего пота и печально посмотрел на подполковника.

— Признаться, мы пропажи хватились только вчера. Ведь когда выставку свернули, тщательный учет не проводили. Переезд всегда дело суетное. А тут начали разбирать экспонаты – и пожалуйста! И ладно бы многое пропало, это хотя бы сразу выглядело подозрительно. Но мы недосчитались только одного экземпляра. Одного! – закашлялся он. – Мы поначалу были уверены, что он просто лежит вместе с другими экспонатами. Такое бывает, хотя это против всяких правил. Но мы так ничего и не нашли.

— А что пропало? – спросил Плотников.

— Лубочная доска конца восемнадцатого века.

Плотников нахмурился. Слишком часто последнее время ему приходится иметь дело с пропавшими историческими ценностями.

— Иннокентий Александрович, – спокойно сказал он, – мы обязательно заведем дело, а сейчас я попрошу вас составить подробный список лиц, кто принимал участие в работе над этой выставкой. Вы упоминали комсомольскую организацию. Ее члены были допущены непосредственно к самой экспозиции?

— Только в качестве оргкомитета, – растерянно ответил директор, – но вся работа и ответственность лежали на наших сотрудниках. Поэтому чужих людей к экспонатам не подпускали.

— Хорошо, если это так, – кивнул Плотников. – Где проходила выставка?

— В центральном павильоне, на улице Мира, – высоким от волнения голосом ответил директор.

— У вас сохранились схемы расположения экспонатов?

— Да, – кивнул Иннокентий Александрович, – я передам вам их. Андрей Геннадьевич, только я вас умоляю, найдите эту доску. У нас в области это единственный сохранившийся такой экземпляр. В свое время лубок не считался высоким искусством. Многое было уничтожено.

Плотников молчал. В светлое высокое окно директорского кабинета дул прохладный утренний ветерок, осторожно играя с занавесками. Массивный стол директора был завален папками и книгами. С высокого потолка свисала красивая люстра на длинной ножке.