Книга Опрокинутый в жизнь, страница 134 – Алексей Небоходов

— Вы ведь знаете, зачем я пришёл? — спросил Сомов, доставая из кармана знакомую жестянку с карамельками. Открыл и протянул Миле. — Угощайтесь.

Мила посмотрела на карамельки с опаской, будто ей предлагали нечто подозрительное. Потом всё же взяла одну — кажется, лимонную — и начала медленно разворачивать, стараясь не порвать фантик.

— Вы из-за Наташи, да? — спросила она, глядя на свои пальцы, а не на собеседника. — Вы всех обходите?

— Не всех. Только тех, кто может помочь.

— Чем я могу помочь? Я ничего не знаю. Я не видела Наташу с того вечера в баре, когда…

— Я пришёл не из-за Наташи, — мягко перебил Сомов. — Точнее, не только из-за неё.

Мила наконец подняла взгляд. Она явно не ожидала такого поворота и теперь смотрела на Сомова настороженно, чуть прищурившись.

— А из-за чего тогда?

Сомов открыл папку и достал фотографию. Положил на стол лицевой стороной вверх, чтобы Мила видела.

— Что вы можете сказать о нём? — спросил он тихо.

Мила уставилась на снимок. Пальцы на деревянной столешнице слегка дрогнули, но к фотографии она не притронулась.

— Я… — она запнулась, глядя на изображение человека, чьё лицо было ей хорошо знакомо. — Зачем вы меня об этом спрашиваете?

— Это важно, Мила. Поверьте.

Она провела языком по пересохшим губам. Взгляд метался между фотографией и лицом следователя — оценивающий, ищущий ловушку.

— Ну а что сказать, — наконец произнесла она, и голос звучал надломленно. — Вы сами не видите, какой он?

Что-то в её тоне заставило Сомова насторожиться. Он молча ждал.

— Да, мы с ним встречались, — продолжила Мила, и голос её стал другим — будто она наконец сняла что-то тяжёлое, что носила на себе месяцами. — Недолго. Около полугода назад. Никто не знал. Мы старались держать это в тайне.

Она замолчала, глядя куда-то мимо Сомова, в прошлое, которое видела только она.

— Почему в тайне? — спросил он после паузы.

— Потому что… — Мила поморщилась, будто от внезапной боли. — Потому что это было неправильно. Я это понимала с самого начала. Потом поняла, что жалела его. А это неправильно — строить отношения из жалости.

Сомов кивнул, но не стал развивать тему. Вместо этого спросил:

— Когда вы в последний раз видели его?

— Позавчера. На похоронах Наташи, — Мила выдавила горькую улыбку. — Где же ещё мы теперь видимся? Только на похоронах.

— И как он выглядел? Как себя вёл?

Мила пожала плечами.

— Нормально. Тихо. Как и все. Никто не хотел говорить. Все боялись. Боятся до сих пор… — она подняла глаза на Сомова, и он увидел, что нижняя губа у неё мелко дрожит. — Когда это закончится? Когда мы перестанем хоронить друзей?

— Скоро, — ответил Сомов. Он говорил это на каждом деле, и в половине случаев это оказывалось правдой. — Я обещаю вам, Мила. Очень скоро.

Он аккуратно взял фотографию со стола и убрал в папку. Мила проследила за его движением настороженно, будто ждала, что он достанет оттуда новые страшные свидетельства.

— Это всё? — спросила она. — Вы больше ничего не хотите спросить?

— На сегодня всё, — кивнул Сомов, вставая. — Спасибо за помощь. Извините за поздний визит.

Он прошёл в прихожую в сопровождении Милы. Надел плащ, застегнул его на все пуговицы, хотя вечер был тёплым. Открывая дверь, обернулся:

— Есть ещё один вопрос, Мила. Когда вы были с ним… вы были счастливы?