Книга Игра в мафию, страница 67 – Ким Харим

— Простите… Просто меня… меня ослепили деньги…

Вот он, способ заставить шестерых человек куда-то пойти. Ничего лучше денег не найти, и Кичжун даже не удивился.

— Поподробнее, пожалуйста.

Сиён, сложив ладони вместе, сильно дрожала.

— …Пришла одна эсэмэска.

— От кого?

— От организаторов.

— Что?!

Кичжун отреагировал рефлекторно. Остальные участники словно воды в рот набрали. Он нахмурил брови. Что может означать эта атмосфера?

Запинаясь, Сиён тихим голосом продолжила:

— Было написано, что это продолжение эксперимента и нужно прийти к камере хранения в метро к такому-то времени. Велено открыть ящик камеры хранения. Был указан номер кода. Я открыла, а там… там лежал конверт с деньгами.

Кичжун и сам не заметил, как поморщился. Что она несет, бред какой-то. То есть происходило что-то, о чем он даже представления не имел?

— И что дальше?

Сиён ответила на одном дыхании:

— Оказывается, вам, профессор Хон, об этом ничего не известно, вот как… Так или иначе, спросили, неужели я действительно полагала, что в эксперименте будет двухнедельный перерыв. Сказали взять деньги и что это мой выбор, брать их или не брать… Это и убедило меня в том, что это действительно эксперимент.

— И что же вы сделали?

— Я пораздумывала и оставила их там. Ответила, что пусть это даже эксперимент, я не могу взять подозрительные деньги.

— И что?

— Пришел ответ, что, мол, понятно.

Сиён с самого начала говорила спокойным голосом. О том, что сообщение пришло за день до происшествия; что указанное место – это ближайшая станция метро к месту происшествия; и что о том, что само происшествие было, она узнала, лишь приняв участие во втором этапе эксперимента.

— А семнадцатого, когда я пришла к камере хранения, мне позвонили… Сказали, что что-то пошло не так. Что я должна взять деньги и просто никому не говорить о произошедшем. Такое условие неразглашения…

Рассказ становился все более и более серьезным.

Это должен быть преступник. Он приложил усилия, чтобы подвести участников под подозрение.

Кичжун оглядел участников и понял. Понял, что все они имели одинаковый опыт.

— Так вы взяли деньги?

— Об этом я бы не хотела говорить.

И без слов понятно.

Кичжун поднялся со своего места и резко вздохнул, походил по лаунжу, уперев руки в бока и регулируя дыхание, а в это время наблюдал поочередно за каждым из участников. Участники же потихоньку прятали глаза.

Собравшись с мыслями, Кичжун начал говорить:

— А голос?

— Мужской.

— Голос был вам знаком?

— Нет. Не знаком. Самый обычный голос.

Кичжун вздрогнул. Выражение «самый обычный» обратило на себя внимание. Он не спрашивал, каков был голос. Да и что вообще может означать «самый обычный»?

— А что же остальные?

Кичжун спросил это так, словно уже знал, что у остальных произошло то же самое, и участники, вытянувшись, как сурикаты, начали переглядываться. А потом стали опускать головы.

Мёну, который выглядел наиболее съежившимся из всех, осмотрел присутствующих и начал говорить:

— Получается… мы все там были? А я не видел…

Он говорил так тихо, будто обращался к самому себе, но в тишине, когда все буквально затаили дыхание, его голос звучал совершенно отчетливо.

«Там на станции несколько выходов, вот он их всех и рассеял по разным местам», – подумал Кичжун.

В принципе, понятно, как он это сделал. Вызвал всех на одну станцию, а сам проскочил в толпе прохожих.