Книга Художник, страница 26 – Джек Тодд

— Я тебя слышу, – произношу я спокойно, словно и не должен в своем положении казаться жертвой. Мне любопытно, но у всего есть предел, задерживаться в мои планы не входило. – Выходи. Я знаю, что это ты. Я же говорил, что рано или поздно ты ко мне придешь.

И я угадал. Девчонка выходит из тени высокой каменной колонны и смотрит на меня большими серыми глазами. Волосы спадают ей на лицо и слегка колышутся за спиной, словно от ветра. Она несуразно худая и бледная, но ее глаза… В ее восхитительных серых глазах читается неподдельная тяга к прекрасному.

Как же хочется устроить ей настоящее представление. Навсегда запечатлеть в одном мгновении и исправить допущенную в прошлом ошибку. В тонкой руке девчонка сжимает скальпель – ей, судя по всему, тоже не терпится начать. Я улыбаюсь одними губами, наблюдая за ней. Любопытство не порок, дорогая, но ты ничего не сможешь мне сделать.

Тяга к прекрасному – всего лишь начало, чтобы шагнуть за грань, требуется нечто большее. Ей не хватит сил. Пересечь черту – значит переступить через себя и забыть о том, что кровь хоть чем-то отличается от красок.

— Никак не можешь избавиться от желания взглянуть на мою смерть? – вновь улыбаюсь я, когда она подходит ближе и скользит взглядом по моему телу. В отличие от меня, она хмурится. – Тебе придется здорово постараться, дорогая, потому что искусство – вовсе не те глупости, какие ты представляешь в своей больной голове.

— Твоя смерть – не особенная, – буквально выплевывает она мне в лицо. Смотрит мрачно, и на этот раз я замечаю в ее взгляде кое-что, на что сначала не обратил внимания. Моя смерть не станет особенной хотя бы потому, что она не первая и даже не вторая в ее списке. – Только для меня.

Бледными пальцами она расстегивает пуговицы на робе и присматривается к моей грудной клетке. О настоящем искусстве она определенно не забыла, и это даже приятно. Девчонка все еще понимает. Как далеко она сумеет зайти? Я вовсе не горю желанием умирать, едва выбравшись из тюрьмы. Если моя маленькая поклонница настроена по-настоящему серьезно, то мне нужно найти способ повлиять на нее. Быстро.

И один сработает безотказно. О да.

В ее серых глазах плещутся ярость, любопытство и нездоровое восхищение. Она смотрит и смотрит, пока не делает первый надрез над самым сердцем. Больно же, дорогая. Наверняка останется шрам: прикладывая силу, она берет слишком глубоко. Ей не хватает ни опыта, ни изящества.

Но работает она с четким ритмом в четыре четверти.

Замечательно.

— Так нравится? – Я не позволяю себе даже шипеть от боли, только ухмыляюсь.

— Нет. – Но смотрит она так внимательно, словно все-таки нравится. – Ненавижу тебя. Знаешь, чего мне стоило вытащить тебя оттуда? Отца посадят, если узнают, куда улетучились его деньги. Но теперь никто не станет тебя искать. Для них ты, ублюдок, сгорел при пожаре. И ты еще пожалеешь, что на самом деле не сдох, понял?

Как же ей не хватает опыта. Девчонка так легко вскрывает карты, будто и впрямь верит, что я никогда уже отсюда не выберусь. Я старше, крупнее и сильнее, даже если в ближайшие час-два мне не хватит сил просто вырвать крепления, я буду в состоянии сделать это позже. И тогда центром композиции станет она. Неужели не догадывается? Или так уверена в своих силах, что считает, будто уложится в какой-то час? Занятное, должно быть, зрелище. Жаль, что в таком случае на кону окажется моя собственная жизнь.