Книга Вратарь 2, страница 47 – Дмитрий Билик

— Потому что за таким не пошел бы ни я, ни остальные. А ты хорош. Ты думаешь не только о конечной цели, но и по возможности стараешься не потерять себя. Если для такого есть место в Ядре, значит, найдется место и для нас.

Кто-то хлопнул меня по плечу. А затем снова. Вратари подходили и один за другим награждали дружескими тычками. На их лицах виднелись улыбки, а эманации, которые никто и не стремился скрывать, лучились радостью. И они были так похожи… на смертных.

— Мы вернемся.

Одноглазый и не думал восстанавливать свою оболочку, как только получил от меня пыль. Вместо этого Вратарь подходил к наиболее нуждающимся (судя по внешнему виду) Братьям и делился с ними теми крохами, которые приобрел. И между делом говорил со мной.

— И даже будем участвовать в войне. Не надо думать, что мы ничего не знаем. Отголоски ее достигли и этого мира.

— Как я понимаю, сейчас прозвучит «но»?

— Но мы не будем подчиняться Агонетету. Не станем бегать по любому надуманному поводу по всем мирам. Охранять алтари в местах, где они вовсе не нужны. Или напротив, быть лишь функцией на большом межмирном потоке. Мы возвращаемся, чтобы помочь Ядру, а не быть снова марионетками.

— По рукам, – сказал я.

Собственно, особых сложностей с этим не было. Во-первых, Агонетета нет. Пока. Поэтому и подчиняться ему не надо. Во-вторых, проблемы необходимо решать по мере их поступления. Мне не сказали – привести бойцов, которые будут подчиняться. Там было только что-то про воинов. И все. Понятно, что мосты придется наводить долго. А что вы хотели от отступников? В-третьих, три десятка Вратарей (а после Ям они вернут свою боевую мощь) – сила, с которой можно считаться. Поэтому потребуй Одноглазый в обмен на возвращение выложить из Вратарей Ядра на портальной площадке: «Welcome home», я бы отправился уточнять, сколько Братьев для этого нужно?

Нашу вполне конструктивную беседу прервал крик Рис. Тот самый крик, который бы мне хотелось слышать в самую последнюю очередь. Одноглазый, да и остальные Вратари с интересом наблюдали за конвульсиями девушки.

— Все в порядке. Такое изредка случается, – пришлось объяснить увиденное.

— Первый раз такое вижу, – сказал Одноглазый.

— Боюсь, в ближайшее время ты увидишь много чего неприятного.

На этот раз припадок Рис был самым долгим из всех. Ее отпустило ближе к рассвету, а окончательно она пришла в себя лишь к середине дня, чем довольно сильно меня напугала. Я передумал множество мыслей, о ней, о себе, о наших прошлых жизнях.

— Рис, ты веришь в перерождение?

— В херерождение я верю. Седьмой, дай лучше попить. Там во фляге немного оставалось.

— Я к тому, не задумывалась, что становится с Ищущим после смерти?

— Больше того. Видела. Пыль, которая сносится малейшим ветерком.

— Серг…

— Седьмой, есть темы, которые лучше не трогать. Или выбрать подходящий момент. Я не хочу сейчас о нем. И без того голова раскалывается.

— Хорошо. Значит, буду ждать подходящего момента.

Я замолчал, но что-то во взгляде Рис было странное. Пришлось даже пощупать эманации. Подозрение, сомнение? Возможно. Надежда? Нет. Для нее Серг умер. Не могу сказать, что она отпустила его, но старалась смириться с утратой. Это я чувствовал точно. Но при этом мне надо было вспомнить все, чтобы обрести себя. А Рис являлась ключиком к прошлому. Вот только я казался себе осликом, который топчется на одном месте и не продвигается вперед ни на йоту. А что лучше – просто подойти и сказать: «Я Серг»? Без всякой подготовки, лишь потому, что ляпнуть непременно надо? Ага, кому надо? Будто сидит тысяча человек где-то за моей спиной и напряженно ждет, когда же все это произойдет.