Книга Практикум, страница 93 – Дмитрий Билик

— Сложно говоришь, — поморщился Куракин. — Я знаю лишь, что этого выродка надо приструнить.

— Совершенно с тобой согласен. Осталось понять как.

Развивать тему мы не стали. Конкретики никакой не было. А просто болтать о разном, резона не имелось никакого. У нашего общения было предельно рациональное зерно. Точнее общая цель, с вполне конкретным именем. Как бы не говорили, что враг моего врага мой друг, мы скорее были компаньонами в одном крайне убыточном деле.

На удивление, после ночной прогулки и новостей от Куракина, я проспал без задних ног до самого утра. Будто только и ждал того, чтобы все мои подозрения подтвердились. А когда это случилось, то успокоился. Оставалось лишь понять мотивы Уварова, чтобы полностью обрести душевное равновесие. Но это пришлось отложить в сторону. Как и слипшуюся пшенную кашу, которой нас потчевал походный повар из немощных.

— Терновцы, собираемся, — появился на пороге Игорь. — Вместе с кристаллом силы ночью пришло распоряжение о вашей переброске.

— Опять щемить деградантов, которым не хватило ума удрать? — смотрел Тинеев на поборника исподлобья.

— Если бы, — как-то грустно ответил Игорь. — Не переживай, тебе понравится. Сбор на плацу через пятнадцать минут.

Собственно плацом было вытоптанное пространство перед палатками. Марши, боевая подготовка, тактические расстановки — все это существовало в планах Коршуна, пока он не попал в больничку. Игорю было по-барабану. Чем меньше травмируется бойцов на плацу, тем больше их будет при обходе. Логика простая и безотказная.

— Хозяин, бежать надо, — негромко произнес мне в ухо Потапыч. — Ты тут только аркан себе на шею заработаешь. Без мыла.

— Чтобы меня потом как преступника искали?

— Я тебя умоляю! Я такие места знаю, в жисть никто не найдет. Точнее не сунется. В общем, неважно. Отчима твоего туда перетянем… Тишку не будем. Пусть болтается себе.

— Спасибо за предложение, Потапыч, — ответил я, закидывая вещи в мешок. — Я все-таки воздержусь.

— Дурак! — обиделся банник. — И через себя меня под монастырь подводишь. Себялюбивец проклятый.

— Нет, себялюбивец это Захаркин, из Никифоровской группы, — услышал наш разговор Рамик. — По полчаса в душе плещется. Макс у нас обычный эгоист.

— Эх вы, — воскликнул Потапыч и исчез. Пошел зализывать душевные раны в самое подходящее для этого место, в баню.

Зато на плацу нас уже поджидали. Спустя еще минут пять, когда даже боевой маг Тусупбаев соизволил присоединиться к общей группе, Игорь повторил трюк Коршуна. Приказал всем взяться за руки.

— Куда мы отправляемся-то? — успел спросить Куракин.

— Воевать, — ответил поборник.

На склоне огромного холма, где мы очутились, сновало бесчисленное множество магов. Так мне сначало показалось. В глазах зарябило от союзной ауры бойцов, которые спешно выдвигались на позиции. К нам навстречу рванул один из блюстителей-адъютантов, этих я научился различать по несоответствию занимаемому званию магическим классом. Молоденькие, красивые, невероятно исполнительные и, как правило, совершенно бесталанные волшебники.

— Господин блюститель, поборник Ширкунов со взводом…

— Давай без этого, времени нет, — отмахнулся мвдошник. — Терновцы?

— Так точно.

— Сейчас уточню у протектора, какую дыру вами заткнуть.

Адъютант убежал, а я нахмурился. Очень уж мне не понравилась формулировка. Сказал бы, кого вами усилить или нечто вроде того, так вопросов к нему бы не было. А тут, либо он считает нас мальчиками для битья, либо напротив, рассматривает, как полноценных бойцов. Тогда все еще гораздо хуже.