Книга Практикум, страница 92 – Дмитрий Билик

Я подошел к прибитой у палатки дощечке, на которой мелом были выведены корявые буквы Коршуна.

«Горленковские» — 119 баллов.

«Кузнецовские» — 94 балла.

«Тинеевские» — 81 балл.

«Никифоровские» — 61 балл.

Меня в которой раз покоробило, что Никифорова убили, но название группы не переименовали. Теперь ею командовала Вика на правах самого сильного мага. Она-то и рассказала, что произошло. Вернее, попыталась рассказать.

Коршун среагировал на ловушку сразу, даже успел защитить идущих слева практикантов, а потом все завертелось с невероятной скоростью. Как итог — мертвый Никифоров, раненый блюститель и шесть трупов недотеп, которые решили устроить засаду. Коршун, с присущей ему циничностью, как только оклемался в лазарете, сразу начал раздачу слонов. Поэтому его группа получила девяносто очков за шестерых магов и минус пятьдесят за убитого лидера.

Нам от щедрот досталось тридцать пять — вампиры ценились выше обычных волшебников. Горленковским упало тридцать в первый день за мага с выводком нечисти и еще пятнадцать за артефактора во второй. Тинеев скрежетал зубами, но за все время он с группой набрел лишь на одного старого волшебника, запершегося на чердаке. Практиканты в отряде с некоторой неприязнью говорили, что высокородный его убил прежде, чем дедок что-либо успел сказать. Складывалось ощущение, что старик и вовсе не слышал ни о какой войне.

Между палаток мелькнула фигура, и я, не раздумывая, скастовал шар с Заморозкой. Война научила простому действию — обезоружить, а потом разбираться. Пусть даже там окажется боец выше по званию, но хуже все равно не будет. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на холодной земле скорчился никто иной, как Куракин.

— Сними, заморозку, идиот, — прошептал он, почти не шевеля губами.

Я решил не обращать внимание на оскорбление, тем более картина беспомощного высокородного компенсировала все. Но заморозку снял. Не потому что так сказал Куракин. Просто заклинание подпитывалось моей силой.

— Ты псих, Кузнецов, что ли?

— Нервы в последнее время шалят. Куда собрался на ночь глядя?

— Никуда не собрался. Уже вернулся, тебя искал.

Он поманил меня в сторону, и мы отошли от палаток к лесу. Куракин еще раз оглянулся и все же наложил на нас Сферу безмолвия. Это правильно. Предосторожность лишней не бывает.

— Это все развод чистой воды, — сказал он. — Никакого нападения на содружество не было. Наши сами все подстроили, искали предлог.

— Откуда знаешь?

— Из достоверных источников. Если скажу, придется тебя убить, — Куракин помедлил, после чего добавил. — Шутка.

Само собой, на его лице не было и тени улыбки. Комедиант он, как известно, тот еще.

— У отца Сереги в сейме остались свои люди. Они заявляют то же самое. Никакой агрессии ни от Польши, ни от Германской Федерации не было. Сейчас Канцлер пытается восстановить дипломатические отношения, но пока безуспешно.

— Что и требовалось доказать. Осталось понять, для чего Уваров это делает?

— Чтобы захватить новые земли, — с уверенностью ответил Куракин.

— Нет, слишком просто для него. Он бы не стал так подставляться, сделал бы все изящнее. В конце концов половина Европы сама бы приползла к нему на коленях. Нет, тут что-то другое. Нечто, что заставило действовать его быстро, игнорируя репутационные потери.