Книга Беллум, страница 2 – Дмитрий Билик

Увидев Потапыча, он радостно клацнул челюстью и сделал уверенный шаг вперед. А несчастный банник, которому и так с ростом не повезло, будто бы стал еще меньше. Черныш недовольно замотал головой, столкнувшись с моей силой и глухо зарычал. Впрочем, ничего нового. Так всегда начиналась любая наша воспитательная беседа.

— Нельзя, – сказал я, даже не думая ослаблять выплеск. – Он наш друг.

Теневик имел на этот счет совершенно иное мнение. Если бы он умел говорить, то явно сейчас упоминал музей и место, за которое таких друзей туда надо тащить. Само собой, против их воли.

— Он мой друг, – спокойно говорил я.

Рычание прекратилось, но напряженная поза Черныша все еще не внушала доверия. Я погладил теневика по шипастому носу, успокаивая, и продолжил уговаривать.

— Я же твой друг, так? А друзей не едят.

Теневик фыркнул, точно раздумывая над моими словами. А я не собирался замолкать.

— Это мой друг. Его нельзя есть. Ясно?

Черныш не ответил, но его молчание, вкупе с отстутствием попытки оторвать голову Потапычу прямо сейчас (как всегда было прежде), внушало сдержанный оптимизм. Конечно, может, причиной стало и то, что теневик сейчас относительно сыт. Я принялся постепенно ослабевать напор, давая понять, что доверяю Чернышу. А когда совсем прекратил сопротивление, произошло любопытное действие.

Теневик приблизился к баннику, отчего тот тихо заскулил и стал обнюхивать недомерка. Почти как самая обычная собака. Я-то все понял, в отличие от Потапыча, Черныш запоминал нового «друга». Дураку понятно, что он таковым его не считал. И отвернись я на минутку, за жизнь Потапыча никто не дал бы ломаного гроша. Однако теневик искоса поглядывал на меня, понимая, что обидеть банника я не дам. А потом неторопливо раскрыл пасть, своими медленными действиями демонстрируя, что ничего плохого не замышляет, и лизнул моего приживалу.

— Ох, – чуть не упал без сознания банник.

— Умница, – похлопал я по чешуйчатой шее. – Держи.

Дрессировка – она такая. Любое правильное действие следует подкреплять вкусняшкой. А у меня как раз подобная имелась – пришлось лично поохотиться.

Стоило залезть рукой в пространственную баню, как в пальцах тут же оказалось склизкое тело. Это его Катерина туда впихнула. То ли ей не нравилось, что в одном из тазов лежит связанная шишига, то ли она хотела помочь супругу. Желание угодить хозяину я отмел сразу, чтобы обдериха не говорила, смотрела она на меня до сих пор исподлобья. Да, боялась, все-таки целый мастер, возможно даже уважала, но любовью и почтительностью там и не пахло.

Черныш заинтересованно поглядел на существо с рыбьими головой и хвостом, из похожих на человеческое только руки, а потом на меня. Несмотря на скромный размер шишиги, недооценивать его было глупо. Встреча в воде немощного и этой твари почти всегда вела к появлению нового утопленника. Пришлось немало повозиться, прежде чем удалось поймать эту особь.

Шишига, почувствовав рядом существо небывалой силы, заверещала, обнажив мелкие, но острые зубы, чем лишь подогрела интерес теневика. Тот стоял неподвижно, однако хвост в нетерпении бил по чешуйчатым бокам. От смерти шишигу спасало только то, что я держал ее в руке, которую Черныш не хотел ненароком повредить. Ну да ладно, хватит издеваться над животиной. Под последней я, само собой, имел в виду теневика.